Сашка, феникс....
феникс и есть. Он здесь, имхо, уже зацепляет слой архетипов и жизненной силы тех, в ком
так отзывается, стал частью души, а душу трудно убивать и отпускать.
Он нас меняет - а мы выводим его за рамки ка(и)нона.
Аилиу, и усталость тоже есть. Лютая. И желание покоя. Но я не знаю, в чем дело, какая химия тут виновата, но этот обессиленный финал мне почему-то дает противоположное ощущение. Света и свободы.
Все, что по сценарию - то от Пиджея и нарочно. А зачем в ногу? А хз. В смысле, начитавшись "фанатских восторгов"? Назло?
***
Стих нашла на дайрях. Чужой.
Бильбо
Посади этот желудь в холодной сырой земле,
Поливать не забудь по утрам ключевой водой.
Если будет мороз - укрепи, удержи в тепле.
Повторяй себе: там, за высоких вершин грядой
Ледяная вода превратится в живой ручей,
Ледяная вода пропитает насквозь холмы,
Горы помнят звук горна, как помнят и звон мечей,
Горы помнят, любой может встать на пути у Тьмы.
Как бы ни был прекрасен край, но вернуть покой
Не поможет ни зелень дола, ни плеск реки,
Если каждое утро делить на двоих с тоской,
Если каждая ночь забирает в свои тиски.
А за мглистой грядой загорается вновь рассвет,
Темный лес паутиной опутал густой туман,
Вместо горного края - теплый привычный плед.
На столе дожидается карта далеких стран.
Дуб растет у порога, а жизнь набирает ход,
Боль уходит однажды, свою оставляя тень.
Год за годом проходит и снова за годом год,
И День Дурина снова похож на обычный день.
И хотя ты знаешь - никто не придет на чай,
На столе накрыто опять на двоих. Дожди.
Нараспашку дверь и тлеет в окне свеча...
Налетает ветер. Дуб шелестит "Дождись".
Последние три четверостишия - капец аще. Потому что вот, все уходит, и это тоже уйдет. Если будет встреча - то оно еще ничего, ладно, а если нет? И все уходит вот прям щас и навсегда? А в обмен - шестьдесят с чем-то лет врастания в кресло и плед. Шестьдесят лет воспоминаний.