[Entwife]

Это полный текст буклета к саундтреку фильма "Хоббит: Битва Пяти Воинств".

Особое огромное спасибо арве - без неё бы ничего не получилось!

Предисловие к буклету.

Холодный, дождливый вечер сентября 2014 года - я сижу в старой доброй деревянной ратуше Веллингтона. Уже поздний вечер, и замечательный Новозеландский симфонический оркестр уже почти закончил долгий сеанс записи фрагмента к фильму "Хоббит: Битва пяти воинств."
Наш неповторимый оркестратор и дирижер Конрад Поуп объявил, что на сегодня работа окончена. Великолепный старый зал, который был наполнен парящей музыкой саундтрека Говарда Шора, начинает погружаться в тишину.
Я сидел здесь раньше много раз, выбирая минутку, чтобы подумать о том, что уже сделано и что ещё осталось сделать. Но в первый раз с тех пор, как мы начали работать над Хоббитом почти семь лет назад, на меня нахлынуло ощущение чего-то подходящего к завершению. Я не знаю точно, почему я должен чувствовать себя таким образом в этот вечер ... впереди еще долгий путь, который нам предстоит пройти, прежде чем мы закончим съемки. Возможно потому, что, как Бильбо говорит Гэндальфу, эта дорога - последняя.

Я никогда не считал себя особенно музыкальным, я не могу читать ноты, не могу играть на музыкальных инструментах, и моя семья не разрешала мне петь – ничего и никогда. И все же за последние четырнадцать лет я был достаточно удачлив, чтобы провести много часов прослушивая, давая указания и теряя себя в музыке Средиземья, написанной Говардом Шором. Я был достаточно удачлив, чтобы работать с людьми, которые, по сути, музыкальны до самых кончиков своих пальцев.
От творческого гения Говарда Шора (который любезно прощает моё музыкальное невежество и которому удается интерпретировать мои заметки), до виртуозного мастерства Конрада Поупа, изобретательности легендарного Пита Коббина, тихого таланта Кирсти Уолли, нашего экстраординарного редактора Марк Уиллшера, наших умных и заботливых продюсеров Эрин Скалли и Пола Брока, и блестящих музыкантов НЗСО - ото всех этих замечательных людей, я узнал так много. Я узнал, как музыка создает движение истории, как она становится танцем драмы и эмоций, мрачных тонов и светлых, становится самим сердцебиением фильма. В тот же вечер, уже дома, Фрэн предлагает нам спросить Билли Бойда - с его нежным и запоминающимся голосом, - не поможет ли он нам написать и спеть финальную песню. Этот фильм эпичен, полон сражений и трагедий, но он также о дружбе и семье. Так что да, Билли абсолютно идеальный человек, чтобы сказать наше последнее «прощай». Он приезжает в Новую Зеландию; записывает финальную песню, и правильность интуиции Фрэн подтверждается в очередной раз.
Профессор Толкиен отметил в Хоббите, что все истории должны прийти к концу. Теперь, когда мы подошли окончательно и бесповоротно к завершению нашей, я хотел бы сказать кое-что напоследок. Я очень рад, что разделил участие в этом приключении со всеми вами. Счастье, которое было мне дано этим - больше, чем заслуживает любой режиссёр.

Питер Джексон
Веллингтон, Новая Зеландия. 14 октября 2014


Несколько месяцев назад, перед тем, как Бильбо Бэггинс отправился в большое приключение через всё Средиземье, Гэндальф Серый сказал ему, что "все хорошие истории заслуживают приукрашивания". Волшебник, возможно, был прав, но, как обнаружил Бильбо, не всем рассказам требуются такие украшения. Поход хоббита к Эребору был заполнен зрительными и звуковыми образами, находящимися за пределами его воображения: гротескными Троллями, прекрасными эльфами, мстительными орками, и массивным Драконом с его легендарной жаждой золота. Но ничто не могло подготовить Бильбо к виду бессмысленного разрушения, пробуждения древних сил, и друзей, которые противостоят друг другу в «Битве Пяти Воинств».

Так же, как и Бильбо, в решающей главе трилогии «Хоббит» саундтрек Говарда Шора оказывается на незнакомой территории. С приближением войны, темы и мотивы, которые были представлены в «Нежданном путешествии» и «Пустоши Смауга» движутся вниз темными, бурными путями. Некоторые из них превратились в тени самих себя в прошлом - другие стали более сильными и более заметными - но все они преобразованы произошедшими событиями.

Превращение Смауга, конечно, уже началась. Когда дракон был впервые разбужен, его тематический материал постепенно разворачивался из хроматической спирали в мощное извержение чередующихся медных аккордов. Поначалу, он нацелился замучить Торина Дубощита и его товарищей, но теперь он стремится разорить весь Озерный Город. Раздвоенная тема Смауга презрительно усмехается в звуках струнных инструментов и флейт сякухати над вздохами низких вспомогательных аккордов. Индонезийский гамелан, тибетские колокольчики, и арфы в октатонических руладах блестят над звучанием оркестра, как озарённые луной драгоценные камни, в то время как смешанный хор обвиняет на синдарине: “Gwiliel i ngurth / tri ‘welwen, orchal / O mael en-aran/ awarth i mellyn” (« Смерть была разбужена / и взлетела на крыльях / Теперь все будут отвергнуты / ради алчности короля »).
(Примечание: "октатонические" - имеется в виду 8-миступенная «гамма Римского-Корсакова», - искусственный звукоряд, чередующий тон-полутон, то есть арфа в восимиступенной пробежке.)

Жители Озерного города винят Торина в своих несчастьях. Он не злодей масштабов Смауга, но его эгоизм и одержимость растут с каждой минутой. Дракон может покинуть Эребор, но его жадность остается. Призрак темы Смауга продолжает жить в «драконьей болезни» Торина – той же самой "жестокой и ревнивой любви" к золоту и власти, которая свела с ума деда Торина, Трора. Вздымающиеся, ревущие, как топка, аккорды, которые когда-то вдохнули огонь в лёгкие Смауга, теперь покрыты диссонирующими пульсациями струнных и хрупкими тонами ватерфона, ударяемого стальными прутьями, и мелодия отображается с прихотливой микротоновой окраской. Впервые в музыке Говарда Шора, написанной для Средиземья, целое семейство тематического материала перекочевало от одного персонажа к другому. Торин теперь Король Под Горой - и, хотя его гордая оригинальная тема остается активной частью саундтрека, это недавно унаследованное музыкальное соединение предполагает, что ужасные вещи уже показались на горизонте.
(Примечание: микротоновая музыка основана на расстояниях меньше полутона - треть тона, четверть тона и т. д.)

Торин страдает от подозрительности и одержимости. Он чувствует, что его лидерство будет признано, только если он владеет Аркенстоном. Но его одержимость ослепляет его, и он не замечает тот факт, что его товарищи всегда считал его королём. Теперь, когда они нуждаются в нем больше всего, он отказывается их возглавлять. Вместо этого, он бросается обвинениями и одержимо разыскивает Аркенстон. Блестящая тема, написанная Шором для этого драгоценного камня, начинается как воплощение чуда - нежной аркой альтов и вкрадчивыми голосами, которые тихо выражают редкую нежность гномьих сердец. В «Битве Пяти Воинств», однако, тема Аркенстона растет и расширяется в более плотные формы с усиленной оркестровкой и более тяжёлым темпом. Эта тема остается прекрасной, но там, где она когда-то украшала грани партитуры, теперь она занимает центральное место и упорно отказывается исчезнуть. Торин скорее согласиться начать войну, чем увидеть свой Аркенстон в руках другого.

Оказавшийся в беде Озерный город обращается к гномам за помощью, но Торина мало интересуют их нужды. "Какую сумму мы заплатим озерным жителям, решится в свое время." Если гномы не помогут по собственному желанию, то люди будут вынуждены найти других союзников. Со своей стороны, Бард будет стремиться к мирному урегулированию. Тихое смирение Эсгаротских лачуг облагорожена более широкими ритмами и более низкими оркестровками с ведущей ролью медных инструментов, в то время как Бард обдумывает свой выбор.

Если он должен руководить, то он обязан делать это более достойным образом, чем делал Бургомистр Озерного города. Ритмы героической темы Барда из «Пустоши Смауга» втягиваются в более динамичные формы, а новая, более зрелая тема изображает его как растущего лидера своего народа.
Он будет руководить озерными жителями, если это необходимо, но не ради корысти и власти – Бард ведёт на защиту своего дома и своих детей. Нежная тема Шора, написанная для семьи Барда, которая была тонко представлена в «Пустоши Смауга», выходит на первый план, поскольку их нужды являются поводом для его действий.

Мелодия по-прежнему основывается на уменьшенных интервалах для того, чтобы изобразить уютную безопасность дома, но теперь она переходит от струнных и деревянных духовых инструментов к медным и ударным.

Эльфы Лесного Королевства не разделяют сожаления Барда по поводу начала боевых действий. Они сейчас на марше, и пришли к Одинокой Горе, чтобы искать то, в чём гномы давным-давно им отказали. Сперва люди Озёрного города приветствуют их прибытие - и тема Эсгарота отзывается сильной, мажорной перегармонизацией.
Но эльфы пришли, готовые к войне. После процитированной музыкальной фигуры (арпеджио струнных), которая звучала, когда Торин и Трандуил беседовали в зале эльфийского короля, окрашенные фригийским оттенком интервалы темы эльфов подкрепляются строгими ритмами ударных. Хор поет:“Gail i vegil dîn / Laich ring silir / Man dambeditha? / Man i othgeredir?” (" Ярко их мечи сияют/ Отблесками холодного пламени. / И кто за это ответит? / Кого нам обвинять? ")

Музыка Тауриэль, пожалуй, еще более изменилась, чем музыка других эльфов». Ее тема так же грациозна и смертоносна, как и была всегда, но нежная мелодия, которая когда-то представляла открытие ее чувств по отношению к Кили, теперь приобретает оттенок раскаяния в запретной любви. То, что было нежностью, теперь испытывает угрызения совести и связано узами ответственности. Свет всех струнных и хора теперь приглушён более тонкими, прозрачными оркестровками, которые кажутся исчезающими в воспоминаниях.

В отличие от эльфов и гномов, оркам Дол Гулдура и Гундабада нет дела до богатств Эребора. Для них гора является частью зловредной стратегии - и воротами для мести. В то время как эти цели проявляются, музыкальные темы, связанные с Азогом, Болгом, и Холмом Тёмного Колдовства (Дол-Гулдуром), расширяют своё тлетворное влияние. Пары нисходящих терций, которые ранее падали большими интервалами, теперь начинают включать в себя малые интервалы, которые придают этой музыкальной фигуре более неприятный, более хроматический профиль. Ритмически неуловимые восходящие гаммы, ранее неохотно показывавшие себя, проползают контрапунктом даже под самой утончённой музыкой, которую только может создать Средиземье. И весь ансамбль грохочет и ворчит, дополненный целым хором австралийских диджериду, в то время как лязгает новый мотив Гундабада, повышаясь ужасными полутоновыми колыханиями.

К Эребору обращено так много глаз, что Торин и его компания гномов чувствуют себя
превзойдёнными противником. Гордая тема Эребора - которая когда-то призывала шестью мощными аккордами - теперь неровна и изломана. Её интервалы теперь сотрясаются глухими отзвуками пустых залов и, несмотря на постепенное восхождение, теперь смяты и повержены отвращением и досадой.
Даже тема Дома Дурина кажется безнадежно потерянной. Эта благороднейшая из тем гномов теперь оказывается поражённой странными хроматическими спусками, и линия мелодии исчезает, в то время как Компания Торина размышляет, что они натворили.

Гномов едва ли могут поколебать разбитые надежды или неблагоприятные шансы. Они одновременно упорны и неунывающи. Поскольку опасения Бильбо по поводу здравомыслия Торина возрастают, Хоббит делает последнюю отчаянную попытку отговорить своего друга от выбранного им курса, а поступенно - «благоразумные» звуки темы Шира превращаются в оминоренную фигуру, мотив которой нервно поднимается над струнной гармонией.

В конце концов, Бильбо осознает, что его великое путешествие через всё Средиземье, по-видимому, должно окончиться мрачным финалом. Кровопролитие и горе кажутся почти неизбежными. Тем не менее, когда все то, что было добрым, кажется уже угасшим, в Средиземье ещё есть способ вновь зажечь надежду. Новая тема появляется на горизонте, трепеща на крыльях ворона. Это неистовая, приправленная шотландским акцентом тема Дейна и гномов с Железных Холмов – маршевая мелодия, пронизанная шаловливыми трехдольными контрлиниями). Вот, наконец, и раса (культура) гномов в ее бурном расцвете сил. Она громогласна, дерзка, взъерошена и радостна. Короче говоря, она готова к войне!

С приходом Дейна, Битва Пяти Воинств продолжает бушевать. Как отмечает поющий на синдарине хор,“Glîr i Ngurth” (" Смерть начала свой танец "). Этот великий конфликт производит наиболее ярко выраженные изменения всех тем.

Интервалы Эребора возвращаются к их естественному состоянию, но становятся тихими и спокойными. Гордость Дома Дурина восстановлена, но тема опускается в самый низкий диапазон поющих без слов мужских голосов. И тема Торина вновь обретает своё благородство и мужество, но постепенно растворяется в тонком, покаянном звучании скрипок. В басу гармоническая опора «удаляет» из аккордов терции, чтобы «оставить» холодные параллельные квинты, и хор поет на кхуздуле, языке гномов: “Yand Durinul / Adbâr geleth bat’ ar’ âkâtizu /Anâs arbâtul sanagênizu” (" Сын Дурина, холодная скорбь лежит/ На твоём лице - /Годы трудностей / оставили свой след ").
(Примечание: смысл фразы в том, что «нормальный» аккорд состоит из терций и квинт. Терции придают ему наполненность. А квинты пустоту.)

В то время как завершается саундтрек Говарда Шора к финальной серии Хоббита, тонкая тема Гэндальфа заведомо в последний раз меняет направление, и Бильбо вновь приветствуют знакомые звуки отважной Ре-мажорной темы Шира. Музыка вновь представляет игривые синкопы и гармонии, которые ознаменовали первые дни приключений хоббита. "Было важно, чтобы все было немного по-другому в Хоббите ", говорит композитор. "Это была детская история - Толкиен написал её, как сказку на ночь для своих детей. В ней много эмоций, но это именно то, что делает её особенной".