У этой главы необычная композиция, более сложная, чем у других глав. Автор как будто переключает регистры и вводит разные темы, и меняет - не знаю, как это назвать - временной масштаб, что ли.
Сначала - спокойный повествовательный кусок, более или менее излагающий происходившее в течение семнадцати лет. Потом разговор Сэма с сыном мельника в режиме "здесь и сейчас". Когда Сэм идет домой в сумерках, на пороге Бэг-Энда появляется Гэндальф после девяти лет отсутствия. На следующее утро у открытого окна в сад (а мы знаем, что у Сэма куча дел в саду) происходит длинный разговор, в котором тысячи лет туда или сюда проходят только так. В этот разговор, как в оправу, вставлен яркий, с картинками рассказ о Голлуме, причем момент нахождения кольца и убийства Деагола - опять-таки с эффектом присутствия.
Периодически читатель, как из обморока, возвращается из мрачного повествования в уютную комнату с камином, но и этот самый камин в какой-то момент становится "следователем" и выпытывает у кольца важное свидетельство. Ровнешенько в точке золотого сечения главы находиться вопрос Фродо - what am I to do?, потому что да - с этой древней историей надо что-то делать именно сейчас.
Как и все, кто сталкивается с катастрофой, Фродо проходит стадию отрицания - этого не может быть, агрессии - надо было убить эту тварь Голлума, торга - возьми у меня кольцо, и наконец, практически пропустив несвойственную хоббитам депрессию, принимает отвественность за судьбу кольца на себя. Эпизод с Сэмом разряжает обстановку, впрочем, глава заканчивается все-таки слезами.
Многослойная, многоголосая композиция, почти музыкальная. И есть один лейтмотив - одновременно знак эльфов и намек на что-то, что есть общего в душе у Фродо и Сэма, вот интересно, заметил кто-нибудь? А то мне, может, мерещится
