[TheHutt]

Так, после небольшого кроя с помощью Акробата, я вытащил оную статью в удобоваримом формате. Статья, несомненно, интересная, и следует ей заняться.

Мария Каменкович
Башни и нефтяные вышки

Многие относятся к Фильму Первому по «Властелину Колец» критически. Однако почти все сходятся в одном: могло быть гораздо хуже, так что не будем кидать в этот фильм камень. Но ведь, если задуматься, эта фраза не имеет смысла. Все, что существует, могло бы быть хуже. А могло бы быть и гораздо лучше.

Толкинисты, в которых есть агитаторская жилка, рады Фильму – дескать, не будь его, многие о Толкине вообще никогда не прознали бы. А теперь вот посмотрели фильм и худо-бедно, а приобщились… Но к чему? Может быть, на первый взгляд это не очевидно, но Фильм и Книга – ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ. «Нечитавшие» познакомились НЕ С ТОЛКИНОМ, а с чем-то (даже не с кем-то) другим. Вот об этом и должны были бы говорить, писать, кричать толкинисты, вместо того, чтобы агитировать новичков, погружаться в сравнительный анализ деталей и азартно обсуждать мелочи. Будь фильм одиозным, хамским, пошлым, отвратительным, – его просто высмеяли бы и скинули со счетов. А фильм совсем не плох, более того – местами и просто замечателен. Тем труднее отклеить его от толкиновского «Властелина Колец», увидеть принципиальную НЕПОХОЖЕСТЬ… Тут-то как раз и ловушка.

Проявим милосердие к Фильму Первому. Недолго осталось ему наслаждаться общественным вниманием в том качестве, в каком он существует сейчас. Сейчас он – затравка, предвкушение второго фильма (о третьем как-то пока и не думается). И эта недосказанность пока что – необходимая эмоциональная составляющая Фильма Первого. Когда появится Второй, многое в восприятии Первого изменится. Если, например, окажется, что во Втором режиссер допустил слишком много фальшивых нот, дал «петуха», навалял непростительной отсебятины – все спорные и просто неудачные моменты Первого Фильма, которые пока что для многих как бы находятся в неустойчивом равновесии рядом с удачами, резко перевесят(1) , и питер- джексоновское произведение «отклеится» от толкиновского «Властелина», абордажные крючья отцепятся, и течение далеко отнесет корабли друг от друга. Если же фильм наберет высоту и заблещет находками, недостатки первой части покажутся не такими уж и значительными, книга и фильм срастутся бортами, и «книгофильм», «джексотолкин», пустится в плавание по морям и океанам. В любом романе все зависит от развязки, в любом эссе содержание определяется конечными выводами. В начале книги мы спрашиваем себя: куда же ведет автор? В конце становится ясно, куда он привёл (или завёл), и понимает ли он это сам. В конце включается прожектор и освещает весь пройденный путь. Так в запутанном детективе, оглядываясь на первую главу, отчётливо видишь: преступник выдал себя с самого начала, странно было этого не заметить…

Так и с Фильмом. Мы еще в пути, поэтому надо спешить. Когда включится прожектор, поздно будет светить по сторонам фонариком. Надо успеть, надо объективно, невзирая на лица (особенно на свойские физиономии хоббитов) проанализировать Часть Первую, покуда она еще воспринимается как отдельное одинокое произведение. Как пойдет дело дальше? И что было бы полезнее для книги Толкина: триумф Джексона или провал Джексона?

В Фильме Первом много несомненных удач. Его есть за что любить. Бах трогает в любом исполнении. Толкин – и в Африке, и в любой инсценировке Толкин. Глядя на экран, невольно отбрасываешь все постороннее как надоедливую шелуху, на фоне которой нетленные слова, имена, сцены волнуют только сильнее. Кольцо на ладони у старого хоббита. Фродо и Сэм у Мертвых Болот. Аргонаты… И многое другое…

Но что, если наступить на горло собственной пе сне и проанализировать фильм нелицеприятно, вооружившись набором хирургических инструментов?

Тогда, в свете ярких операционных ламп, станет видно: «шелухи» что-то слишком уж много, и шелуха эта – не доброкачественная. Слишком многое в Фильме – не от Толкина, слишком многое – просто наоборот, как бы в пику Толкину, еще больше привнесено, и, увы, слишком много важного, причем не просто важного, а ГЛАВНОГО, выкинуто без всякого сожаления. Фильм – затонувший материк, от которого осталось только два-три плоскогорья, башни соборов (причем не всех – некоторые соборы перед затоплением взорвали) и вершины горных хребтов. Это – те самые знакомые и любимые башни, те самые вершины, те самые плоскогорья… но теперь их разделяют воды, по которым туда и сюда снуют вражеские корабли, а кое-где в проливах, на месте бывших полей и пастбищ, уже возводятся уродливые нефтяные вышки и какие-то увеселительные аттракционы…

Как воспринимают Фильм те, кто не читал книгу Толкина? Что им бросается в глаза – башни соборов или нефтяные вышки? Чужая душа – потемки. А читавшие Толкина слишком часто склонны бурно радоваться тому, что сохранилось, нарочно не обращая внимание на все остальное. Попробую привести несколько примеров. Думаю, мои наблюдения не совсем субъективны и какой-то вес должны бы иметь – я все же давно занимаюсь Толкином, участвовала в безумном марафоне русских переводов «Властелина», и меня вполне можно считать ветераном «русского неигрового толкинизма». Я оговариваю – именно «неигрового»: я принадлежу к тем людям, для кого «Властелин Колец» существовал и существует только в виде КНИГИ, которую называли «величайшей историей столетия»….

Начинается Фильм за здравие толкиновской трилогии: верный тон задают слова, прошептанные в темноте, в преддверии первого кадра; высокую смысловую плотность – сконденсированная в заставке предыстория… Оканчивается – за упокой: сначала реалистической, но примитивно отснятой сценой битвы с Главным Уруком, Любимым Детищем Сарумана (на самом деле – не Сарумана, а Джексона, у Толкина-то об этом персонаже ни слова), чересчур затянутым утопанием Сэма… Символично, что похороны Боромира «перепрыгнули» из второй части книги в конец Первого Фильма. За упокой, так уж за упокой… Я не имею ничего против такого киношного перекраивания (законы жанра, что поделаешь), но в итоге сюжету оказался нанесен значительный ущерб. Зрителю никто не объясняет, – почему так надолго отложили погоню за орками, похитившими хоббитов? Почему герои долго сидят в задумчивости, а потом внезапно, зато с энтузиазмом срываются с места и бросаются догонять похитителей, которых давно и след простыл? Ни о трудном выборе Арагорна – спасать ли друзей, не теряя ни минуты, или все же сначала отдать должное павшему Боромиру, ни о сомнениях и мрачных предчувствиях Леголаса и Гимли нет и помина. Стержень эпизода выдернут, остались рассыпающиеся картинки из какой-то другой – не толкиновской – истории.

Все же Сэм утопал, утопал, да не утоп; не ушла, к счастью, под воду и страна хоббитов. Она – настоящая, узнаваемая. Как и положено хоббитам, хоббиты Джексона вполне способны спасти все режиссерское Средьземелье, вывезти на своих тачках и повозках из огня критики все оставшиеся катушки фильма. Здесь режиссер на краткий миг достиг совершенства… Жаль, что он не догадался, отсняв Праздник на Дне Рождения Бильбо, передать бразды правления, то бишь, Единое Кольцо режиссуры, какому-нибудь Фродо. И Джексону была бы обеспечена благодарная память потомков и спокойная старость в Ривенделле… Но он не отдал Кольца. Представьте себе Бильбо, который отверг бы все советы мудрых волшебников и эльфов, оставил бы Кольцо себе и пустился бы в Мордор сам, на свой страх и риск, набрав себе спутников по собственному нраву! И вот это произошло, и мы вынуждены плестись следом за этим предерзостным и самонадеянным хоббитом и смотреть на окружающий нас средьземельский мир его окольцованными хоббичьими глазами. Ими мы видим величественные пейзажи Срединных Земель (а лучше бы – глазами эльфов!), и ими же НЕ ВИДИМ многого другого (или видим, да не так). Например, Ривенделл заволакивают сентиментальные голубые туманы. Прожившая на свете много веков, юная «юностью бессмертного Старшего Народа» дева Арвен принимает в глазах Бильбо Джексона облик несерьезной «эльфийки» с русских «толкиновских игрищ». Древний и мудрый Властитель Элронд превращается в сорокалетнего невротика… Одним словом, «и уж вспомнить неприлично, чем предстал театр МХАТ». Но если все эти нарушения общего тона и стиля толкиновского «Содружества Кольца» можно еще отнести просто на счет особенностей видения данного конкретного хоб… то есть, режиссера, куда сложнее простить и оправдать выпадение сцен и целых мотивов, играющих в трилогии Толкина КЛЮЧЕВУЮ роль. Исчез Меч, Который Был Сломан и Выкован Заново – а ведь для того, чтобы сказать слово об этом Мече, не потребовалось бы слишком много экранного времени, хватило же этого времени на то, чтобы так долго и со знанием дела топить бедного Сэма!.. На совете Элронда в Фильме Фродо заявляет своем решении отнести Кольцо в Мордор как будто только для того, чтобы остановить возникшую свару. У Толкина на Совете воцаряется молчание… и Фродо, видя, что другого выхода нет, с великим страхом и неохотой предлагает себя на роль Кольценосителя… если уж больше некому… втайне надеясь, что откажут, как только что отказали Бильбо. У Толкина Фродо принял на себя свою роль свободно, не под давлением, но он НЕ ХОТЕЛ брать Кольцо, НЕ ПРЕДЛАГАЛ сам себя, вмешиваясь в спор Мудрых, НЕ ВЫЗЫВАЛСЯ идти в Мордор, не сам все это придумал. И ЭТО – ГЛАВНОЕ В ЕГО ПОХОДЕ К ГОРЕ СУДЬБЫ. У Джексона Фродо совершает отважный, но самовольный и самочинный акт, а остальные с облегчением вздыхают: хоббит предложил, хоббиту и расхлебывать. ЭТО НЕ ТОЛКИН. Это анти-толкин. Джексон подложил под компас своего «юнного друга»(2) кусок железа, и корабль трилогии вместо Америки поплыл в Африку.

...