[CheshireCat]

Сообщение от ~Olive~

Любовь и вера не всесильны, но Торин вполне способен понимать их язык. И они умеют побеждать драконов.

А разве любовь и вера всегда должны говорить только приятные вещи? Разве в горьких словах Двалина нет любви? Разве сам факт, что до него пытаются достучаться, не говорит о любви и вере?
Мы видим слезы в глазах Торина, и понимаем его боль, и нам больно за него. Но у Двалина в глазах тоже слезы - это у Двалина-то, сурового воина, отчаянного рубаки - почему мы не хотим их замечать? Ему тоже больно видеть, что творится с его старым другом, боевым товарищем и Королем (да, у него-то в этом сомнений нет - "ты всегда был моим Королем"). Он борется за него - как может.
Балин... старый мудрый Балин. На его долю здесь приходится много горьких слов, а я его люблю (да я всю эту компанию обожаю ). Да, он менее возвышен, более прагматичен и приземлен, чем Торин. Он не вдохновитель, он - голос разума, и это тоже полезно, иногда немного спускать с небес на землю, он уравновешивает. При этом его рационализм и отсутствие дерзости (это Торин у нас "дерзающий" ) делают его немного пессимистом и всепропальщиком. И еще он просто устал... he's too old for this shit. Он многое пережил за свою долгую жизнь и теперь да, смотрит на Торина как на новую надежду. Думаю, он с самого начала не ждал ничего хорошего от этого похода и предпочел бы сытую и благополучную "синицу" Синих гор "журавлю" возвращения Эребора. Но он пошел за Торином именно потому, что любит его. И когда он замечает неладное с Торином, он начинает паниковать. Он ведь это уже видел - с его дедом, и теперь видеть, как сходит с ума и внук, для него невыносимо. Да, у него опускаются руки. Но когда он плачет и говорит Бильбо о проклятии, в этом нет ни упрека, ни разочарования - это боль и отчаяние. Он этого боялся и теперь просто не знает, что делать.
Остальные растеряны и подавлены. Они никогда не видели его таким, они не понимают, что происходит, они не знают, что делать. Хоть этого и не показали, но я уверена, что Фили и Кили пытались с ним говорить, по-видимому, безуспешно. Они еще мальчишки, в чем их винить? А другие... это Двалин ему почти как брат, а Балин почти как отец, а им он - лидер, вождь, король. Они просто не могут себе позволить пойти его вразумлять, не считают себя вправе.
Бильбо... а вот Бильбо растерялся менее остальных. Он без сомнения тоже любит Торина, и то, что с ним происходит, его тревожит и пугает, он беспокоится за него, но для него не происходит какого-то глобального личного крушения. Он – не гном, это они связаны с Торином неразрывно, и его крушение – их крушение, а он все же там человек со стороны, поэтому он сохраняет голову на плечах, способность думать и действовать. Хоббиты по натуре прагматики, и Бильбо тоже рассуждает практически: с его другом происходит что-то явно неладное, он сам не свой, он болен (он же помнит о «родовом проклятии») с этим надо что-то делать. Раз гора так влияет, надо его оттуда увести. Но он не слушает, а другие гномы совсем растерялись и не знают, как подступиться к королю. Если бы он мог, он бы схватил Торина в охапку и вытащил из этой проклятой Горы, но он не может, и никто не может. Он видит, что Торин зациклился на поисках аркенстона, но боится его отдавать, потому что помнит слова Смауга (он боится, что Торину станет хуже), он советуется с Балином, и тот подтверждает его опасения – аркенстон он решает не отдавать. И вот тут надо понимать, что Бильбо совершенно не в курсе ториновских внутренних метаний и рефлексий и не может понимать, что действительно значит камень для Торина. Он эту зацикленность понимает как симптом болезни, и все. Да, ему сказали, что это венец всех сокровищ, символ бла-бла-бла, но он для него не сакрален. Он его рассматривает только в контексте настоящей ситуации: принесет он Торину сейчас пользу или вред, и если вред, то отдавать его нельзя. Поэтому вопрос веры/неверия тут вообще ни при чем.
А дальше являются Бард с Трандуилом и компанией, и начинается полная веселуха. В воздухе запахло войной, все серьезно. И Торин готов воевать втринадцатером против сотен. И остальные как зомби просто молча начинают готовиться к войне: стену строят, вооружаются… Это просто коллективное сумасшествие. Утром их просто всех убьют, и уже никому не понадобится ни возвращенный Дом, ни сокровища, ни аркенстон. И вот тут Бильбо становится совсем не до высоких материй, потому что класть на алтарь сумасшествия тринадцать жизней, а заодно и пустить Трандуилу коту под хвост весь свой квест, цель своей жизни – это не благородство, не честь, не долг, а безумие. Бильбо, конечно, в такие рассуждения не пускался , он просто понял, что их убьют, и кинулся их спасать, потому что он их любил. Он придумал единственный способ – им и воспользовался. Предательство – да, с одной стороны, но, во-первых, Торин уже сам себя предал (не сознательно, конечно), а главное – лучше было бы потом плакать над трупами, ничего не попытавшись сделать и утешаясь собственной безупречностью?

Если принять идею, что Бильбо в своих поступках был прав – тогда неизбежно придется принять и допущение, что предательство, ложь, вероломство, априорное неверие в близкого человека могут быть благом и сослужить полезную службу.

Я не могу принять этот вывод, потому что не согласна считать Бильбо лживым и вероломным предателем.