На этот раз версии переводов названия главы очень разные по оттенкам. (Кстати,
Dawns – так называют известковые холмы на юге и юго-востоке Англии).
«Мгла над могильниками»: возможно, археологический термин («могильник») Муравьев выбрал ради звукописи — после того, как для fog вместо более распространенного и нейтрального перевода «туман» предпочел вариант «мгла». (Немирова повторила за ним).
«Туман над Упокоищами»: у ГГ
fog остался «туманом», но они достигли зловещего эффекта, поигравшись со второй частью названия.
«Туман над Курганами»: у КК наиболее «сухой» вариант — и, наверное, может считаться почти подстрочником, только не хватает какой-то отсылки к тому, что
the Barrow-downs – это еще и местность. С другой стороны, такое сужение фокуса сказывается на атмосфере, добавляя концентрации.
Глава начинается сном Фродо, который, как выяснится, был вещим. Сколько ни перечитываю, описание занавеси заставляет замирать в тихом восторге: как же дивно слова подобраны!.. И ощущение, по-моему, схвачено и передано очень точно.
...
Tom whistling like a tree-full of birds («Том, который свиристел, словно полное дерево птиц») — чудесное определение: емкое, сказочное, озорное и выразительное.
Outside everything was green and pale gold. ("Снаружи всё было зеленью и бледным золотом.") - Лаконично и живописно.
...flowed away out of the knowledge of the hobbits... ("...утекала за пределы знаний хоббитов..." - о реке) - не первый раз встречаю конструкцию этого типа, но неизменно отмечаю ее выразительность — чудный сплав кинестетики и философии.
...vanished out of eyesight into a guess... - затрудняюсь перевести так, чтобы сохранить краткость, изящество и точность этого выражения. Что-то вроде «исчезало/скрывалось из поля зрения в область догадок», то есть, по сути, «превращалось из видимого в угадываемое», хотя и это не точно.
А то, как хоббиты чувствуют себя, стоя на вершине холма рядом со Златеникой и озирая окрестности! Вперед, к Горам, - и большими прыжками!
Очень знакомое ощущение.
Хоббиты, остановившиеся с удобством пообедать, - это, конечно, хоббиты расслабившиеся и подзабывшие о Черных Всадниках (по крайней мере, трое из них)... Что до дальнейшего, Толкин перечисляет все факторы, приведшие к беде, как-то: обед, солнышко, запахи, решение полежать — и (с мягким лукавством — или с полной авторской искренностью?) добавляет:
these things are, perhaps [подчеркнуто мной - Л.], enough to explain what happened. However that may be: they woke suddenly and uncomfortably from a sleep they had never meant to take. («...всего этого,
возможно [подчеркнуто мной - Л.], достаточно, чтобы объяснить, что произошло. Как бы то ни было: они очнулись внезапно и неприятным образом от сна, которому вовсе не собирались предаваться.»)
Perhaps, ага. И -
however that may be. Учитывая всё, что Профессор говорил и писал о своей работе над текстами, - знал ли он сам (в точности), что произошло?..
Насколько меня не тревожило (и даже радовало
) блуждание в тумане в Старом Лесу, настолько неуютно было от тумана среди могильных курганов. И — нет, я не боюсь кладбищ. Но лесной туман был про жизнь — даже про избыток жизни
, а этот — среди камней и захоронений — ощущается душным и
потусторонним. И даже появляющиеся в небе звезды кажутся обманными и зловещими. При первом чтении я даже думала, что они тоже часть морока. И кстати, для меня песня Умертвия звучит страшнее, чем вопль Назгулов: воля Саурона, в моем восприятии, в куда меньшей степени отрицает бытие... если вообще отрицает. А так — да, мощь и зло, но — по эту сторону мира.
События дают Фродо возможность проявить себя и — похоже, впервые — найти в себе отвагу, верность и упорство (которые ему потом очень пригодятся). И если восприимчивый Мерри узнал что-то об истории Курганов, то Фродо — о самом себе.
...
Tom standing large as life... - вообще,
large as life — идиома, описывающая кого-то, кого вы не ожидали увидеть там, где вдруг увидели, - этакий слплав «наяву», «во плоти», «как вылитый/как живой» и «откуда ни возьмись».
Но с учетом контекста меня не оставляет мысль, что это вот буквальное «стоял Том — большой, как (сама) жизнь/размером с самое жизнь» умышленно приравнивает Тома к жизни — по контрасту с Умертвием.
Примечательно, что Том дважды (дословно повторяя) ссылается на то, что
Tom has his house to mind, and Goldberry is waiting. («У Тома есть свой дом, чтобы им заниматься, и Златеника ждет.»)
Судя по тому, что для окончательного изгнания и гарантии невозвращения Умертвия Бомбадилу нужно было вынести сокровища из Кургана и обеспечить возможность их растаскать живым (и добрым) рукам и лапам, Умертвие как-то особо цепляется именно к драгоценностям — не только к костям.
Очередное (на сей раз косвенное) упоминание Арагорна (если, конечно, это правда был он, а не собирательный образ наследника Исилдура) я с ним, признаться, при первом чтении не соотнесла аж до третьего тома.
Для меня видение хоббитов надолго осталось отсылкой к истории давних лет.
...
an ancient language whose words were mainly those of wonder and delight. («...древний язык, слова которого были в основном словами изумленного восхищения и восторга.») - Еще одно завораживающее определение и — еще в большей степени — само явление: так познавали мир — и радовались познанному...
Итак, мистер Бэггинс становится мистером Андерхиллом, и это тоже, по-моему, знаково: закончился первый этап перемен, пути и приключения - начинается новый.
К слову, фамилию Накручинс (у Муравьева) я в детстве сперва неверно истолковала (выведя от слова «накручивать») и озадачилась немного; зато когда до меня дошло, что это от «на-Круче», то подобный «псевдоним» начал казаться верхом идиотизма со стороны Фродо.
Норохолм у ГГ и Подхолминс у КК — на мой взгляд, куда разумнее отстоят от истины, и даже Подхолмс Немировой не провоцирует меня на шутки про Подватсона.
Всё лучше, чем Накручинс (которому еще, по-моему, и "английскости" недостает).