[oiodj]

Сообщение от Mrs.Underhill

С чего здесь взяли, что вся эта нечисть исчерпывается Умертвиями - совершенно непонятно. Про троллей мы знаем точно, а кто знает, что еще за нечисть Арагорн имел в виду?

По мнению о. Андрея Кураева, здесь Толкин говорит про монашеский подвиг. Вчитайтесь! (КК):

В мире много злых сил, с которыми вашим крепким стенам и острым мечам дела иметь не приходится. Ты сказал, что Север наслаждается покоем и свободой. Но что знали бы о покое и свободе народы Севера, если бы не мы? Один страх перед Тенью уже сломил бы их. Но когда с пустынных холмов и из бессолнечных чащоб в долины являются темные твари — мы изгоняем их прочь. Кто осмелился бы путешествовать по дорогам, кто чувствовал бы себя в безопасности дома или в поле, кто мог бы спокойно спать у себя в постели, если бы дунаданы предавались сну или сошли в могилы? И все же мы слышим слова благодарности реже, чем вы. Путешественники провожают нас хмурыми взглядами, крестьяне наделяют презрительными кличками. Для одного толстяка, что живет в дне пути от чудищ, единственно от вида которых у него остановилось бы сердце и которые с легкостью сотрут его селение с лица земли, стоит только нам ненадолго снять стражу, — так вот, для этого толстяка я — подозрительный проходимец, «Бродяга–Шире–Шаг»… Но мы не хотим ничего менять. Когда простой народ беззаботен, когда ему нечего бояться, он остается свободным, а это главное. Мы скрываем свое истинное лицо, чтобы не нарушать хода вещей. К этому мы призваны, и следуем этому призванию неуклонно, хотя за эти долгие годы многое поросло травой. Но мир снова меняет лицо. Бьет новый час. Отыскалась Погибель Исилдура, и битвы не избежать. Меч будет перекован, а я приду в Минас Тирит.

Я не знаю лучшего комментария к знаменитому святоотеческому определению: «Монах — это тот, кто в одиночестве молится за весь мир».

От себя не могу не обратить внимание на одежду Арагорна, как нельзя больше похожую на монашескую (КК):

На плечах у него был тяжелый выцветший плащ из темно–зеленого сукна, с капюшоном, надвинутым, несмотря на жару, по самые брови