[Маргарита Арми]

Даже если ночью серой, мне наскучит воевать,
Даже если все не в меру и застеляна кровать,
Даже если холод жгучий пробежит по кожи вон,
С кем попало будет ужин никогда не разделен!


В серых страшных караванах столько орков и людей, как в кутузке безьянок когда шутит лицедей. Странных мыслей в нем цепочки, насегда найдут приют, строчки, строчки только строяки тут в известность изольют. Ожидание - надежда, она глохнет с те времен, когда брошена небрежно живая рыба к нам в котел. Когда желание туманит, твой разум, взор и все вокруг, оно играет тихо ранит и кажется любовь друг. В полночной хижине в дороге, всегда быть лучше одиноким, чем с кем попало душу греть и пряча взор потом терпеть.

У этой сказки есть начало, возможно скоро ей конец. Когда там сердце возжелало, вдруг умереть качая век. Когда колышит вознесенье, ко дну потерянной души. Терпенье другой, лишь терпенье, нас охранит от серой лжи. Посмеет высмеять поступки и этим тихо огродит, когда у гномки на минутку вдруг безразличие гостит. Когда вот вот от одинокой, струны ты выбьешь барабан, он точно новый и хороший и сам хотел быть в руки дан.

И скипка молится и плачет, ей жалко это существо, но сущность не переиначишь, ей с барабаном не дано, ни петь, не плакать не смеяться, а только делать гулкий вид и в одиночестве купаться, пока палачь ее сразит. И вот уже почти согласна, и вот уже на все плевать. Из загоры вдруг прокатилось на контробасе - Твою ж рать.

Он постаревший он угрюмый и корпус стерт во славу лет, но он родной такой же струнный, как одиночества завет и скрипка дернулась не смея, обрушив все что вдруг дано. Помчалась, вспыхнув орхидеей, а кровь забилась как вино. НА ее гулкие старанья наш контробас неотвечал, на песнь тоски и песнь признанья, ворчал забвеньем идиал.

Когда же струны вдруг порвались и стала скрипка матереть, у контрабаса заиграли те струны,ч то должны сгореть. И тихий вопль полу басом: - Не бойся я тебя держу, но не в обнимку а захватом уйти я горю прикажу.

- Ты не прикажешь нету силы и песни больше не звучать., Когда оборваны все жилы, что бы внимание привлеч, любой отказ мне как кортечь...

- Все байки травишь?- голос Двалина перестал быть сказочным.
- Конечно, мы же так и встретились.
- Я не слышал, что бы ты пела тогда, - улыбнулся гном.
-Я тихо пела, я же гордая, за был что ли?
- Нет, ты не гордая ты упрямая, но да еще б чутка и тот назойливый гном тебя окрутил.
- Ага и был бы у меян подкаблучник и я бы утопилась через год.
- Тебя бы Васек откачал, а его бы сьел. - смеялся Двалин.
- Он в отлете был и он и тебя покусать хотел сначала.
- Он просто теяб охраняет, это хорошо, да и я бы его убил тогда, если бы не ты.
- Тогда бы меня ты за версту не увидел.
- Да, ты определенно скрипка так же скрипишь.
- А ты контрабас, так же басишь на всех. Идеальный оркестр тысячи удачь и неудачь.


Ночь опустилась и сьела светлую полосу на горизонте, пора покидать замок. Двалин взял плащ гномки выпустил ее врепед и припрык за ними дверь.