Дочитала главу до конца, и еще следующей прихватила половину, не удержалась (Trawka - контакт!) Это было сильно. Причем там у героев нарастает не только напряжение и ужас, но и - не побоюсь этого слова - экзальтация.
Повышается накал повествования, во всех смыслах. Через легенду о Гил-Галаде и о Последнем Союзе, через балладу о Берене и Лютиан и рассказ Арагорна об их судьбе, о Морготе, Сильмариллях, Эарендиле и Нуменоре, и мы, и хоббиты приобщаемся к печальному, прекрасному, великому, пробирающему до глубины души и уносящему за грань.
Мне всегда казалось, что было очень важно, что Фродо кричал назгулам "О Элберет, Гилтониэль", что то, КАК он это кричал, что именно вложил в эти слова, стало главным в отпугивании назгулов (тут есть некие аналогии с молитвой). Арагорн прямым текстом подтверждает это в книге ("имя Элберет было для них страшней, чем твой кинжал"), но именно в этот раз я заметила, что вся последняя часть главы - о магии слов. Что "Элберет" Фродо - не просто так, а кульминация всех их разговоров.
Пока Арагорн говорит, пока не меркнет свет, пока горит свеча - хоббитам не страшно. Как только Арагорн смолкает, Фродо охватывает ужас. Магию слов, и не просто слов - легенд о самом главном - нам постоянно подчеркивают по ходу дела. Арагорн просит хоббитов не поминать зря Мордор и Врага, обрывает Фродо, когда тот шутит, что вот-вот превратится в призрака.
А с другой стороны, в этих разговорах о Гил-Галаде и о Берене и Лютиан, герои переживают удивительное чувство, будто они попали в ожившую легенду. Мифы прошлого напрямую касаются каждого из них, они проживают, вот прямо сейчас, продолжение тех древних сказаний. Арагорн - потомок Лютиан и Берена, и сам вместе с Арвен заново проживает их историю. Фродо продолжает дело Гил-Галада, погибшего в Мордоре. Сэм задумывается о том - что вот, они идут туда же, в Мордор, куда шел Последний Союз, а Пиппин в ужасе от этого, до него доходит, что вот та самая страшная сказка касается их напрямую. Свет Сильмариля, который Эарендил зажег звездой на небе - это и свет Элберет, несущей надежду тем, кто в сумраке.
Когда Фродо, не в силах противостоять злой воле назгулов, надевает Кольцо, он черпает силы в старинных легендах, в магии слов - и слова "О Элберет, Гилтониэль" дают ему силы броситься в атаку. Свет против тьмы, в чистом виде. Причем его заговоренный клинок (с той же магией, что и у Мерри), горящий огнем в мире призраков , тоже отпугивает назгулов попроще - но не Ангмарца. А вот клинок плюс магия Элберет - это уже и Ангмарца пробрало, и тот отступил, думая, что его работа все равно уже сделана, Хранитель ранен моргульским клинком.
Да, а моргулький клинок светился бледным светом - то есть оба их клинка светились каждый своей магией.
Что еще:
- Сэм, читающий стихи Бильбо о Гил-Галаде! Все-таки для меня Бильбо, Фродо и Сэм - триедины, и не только через Кольцо. Они не зря наследуют другу другу, становятся духовными хранителями Бэг-Энда и авторами Алой Книги, и все трое уходят на Запад. Они с самого начала похожи - их всех тянет к поэзии, к эльфам, к легендам. У них литературно-филологическое призвание. И вот пожалуй что именно здесь Сэм раскрывается так, что и Фродо, и остальные хоббиты видят его по новому.
И динамика у хоббитов здесь сдвигается с начала книги, когда Фродо был ближе к Мерри и Пиппину, чем к Сэму. А вот тут - при нападении назгулов Мерри и Пиппин бросаются на землю в ужасе, а Сэм остается с Фродо. Сэм смотрит Мордору в лицо, так сказать - а Пиппин боится об этом думать.
- Логика Арагорна, или зачем он остался на Заверти. В принципе, он это объясняет. Когда он видит назгулов на Тракте, он говорит - а куда нам теперь деваться? Идти на юг нельзя - там Тракт. Влево-вправо - пустошь, где негде укрыться. Дальше на север - такие же холмы, что и Заверть, и это не по пути, это идти назад, откуда они пришли. И если вообще идти куда-то, а не сидеть в укромной лощине - это риск, что их заметят.
И именно поэтому он решает остаться в лощине - тем более, там и дрова для костра припасены другими Следопытами, а костер, если что, будет важен.
Не уверена, что меня убедила его логика (Сэма вот тоже не убедила) - я бы пошла назад на север, и пряталась бы в холмах, которые они только что прошли, чисто из-за того, что их могли увидеть на вершине Заверти, и могли пойти искать именно на Заверти (что и произошло, похоже). Т.е. хрен с ней, с лощиной, с Заверти надо было уходить. Ну, Арагорн решил иначе, и я тут согласна, что он мог думать, что если их уже заметили на Заверти, то нашли бы, куда бы они с Заверти не пошли. Типа, деваться уже некуда, а тут хоть дрова есть...
- Мошкара на болотах - бррр. Как они вообще могли там спать, и как люди жили в комариных местах до избретения ДЭТы - не понимаю. И это первый раз с начала пути, когда хоббиты испытавают настоящие лишения.
- Ну и поскольку я начала этот счет, Лютиан - 3й женский персонаж, упоминаемый в книге. И насчет того, что Золотинка и благословенные ночи в Гондоре после приезда Арвен - это единственные упоминания неплатонической любви в ВК - я была очень неправа.
Баллада о Лютиан и Берене совсем не платоническая. "And doom fell on Tinuviel, that in his arms lay glistening". Баллада о любви, так баллада о любви, так, как оно и должно быть...
