[Henna]

Доброе утро!

В общем, это было поздним вечером, на душе было тяжко, я стряпала много-много блинов для дела и чтоб успокоиться, а Инниш в переписке сказала, что она - существо ночное. Так что всё сложилось.

Ночь, Поместье, кухня, печенье. В рамках экспериментального самолеченья.

Хенна давно научилась справляться с волнением. Если сердце не на месте, если тревогу невозможно унять, нужно срочно заняться какой-то деятельностью, желательно чем-то полезным, чтобы были заняты руки, чтобы думать и переживать было некогда.
Вот и теперь она пекла и пекла печенье, песочное печенье, с маком, с кунжутом… Было уже далеко заполночь, Поместье тихо дремало, а Хенна продолжала и продолжала раскатывать тесто и вырезать фигурки. Рядом с ней на круглом табурете сидела Бельмаус, задумчиво топорща усы.

- Хенна?
Хенна ахнула и попыталась поймать взлетевшую в воздух формочку, но не получилось, и та со звоном упала. Бельмаус от неожиданности подскочила на своём табурете. В кухню вошла сонная Инниш.
- Инь! Ты меня напугала, – Хенна встала со стула, подняла формочку и положила её в раковину.
- Хен, ну невозможно же спать, когда в доме витает такой запах. – Инниш подошла к мискам с печеньем. – Ого! Да здесь печенья хватит, чтобы вымостить целую дорогу… дорогу до Изумрудного Города!
- Ну, скажем, не до Изумрудного Города, но пару тропинок в Поместье – вполне хватит, – попробовала пошутить в ответ Хенна, снова усаживаясь за стряпню. Инниш взяла пару печений и устроилась на соседнем табурете.
- С маком вкусно. Волнуешься?
- Волнуюсь… - Хенна выложила очередную фигурку на противень.
- Мы не можем удержать их только здесь, - мягко сказала Инниш, – они живут всё же своей жизнью.
- Разумеется, - Хенна грустно смотрела на ряд фигурок на противне.
- Может, дать Бельмаус печенья?
- Ей уже хватит. Она уже попробовала и с маком, и с кунжутом, и просто печенье…
Бельмаус, услышав про печенье, смешно скривила мордочку, но всё же протянула лапку Инниш. Та отломила и дала ей половинку своего.
- Они всегда возвращаются, - сказала Инниш ещё мягче.
- Конечно, – Кончик носа Хенны предательски порозовел. Бельмаус настороженно посмотрела сначала на Хенну, потом на Инниш.
- Слушай, а почему у тебя тесто не кончается?
- Да? Я даже не заметила… Наверное, это весенняя энтская магия, - задумчиво ответила Хенна, – вот оно и не кончится, видимо, пока я не скажу «раз, два, три, достаточно печенек».
- Кстати про энтскую магию. Энтвайф недавно заваривала секретарше какой-то травяной чай, когда принимала Проктора в покой. Успокоительный чай. Давай я поищу.
И, пока Инниш искала чай, Хенна вытащила из духовки очередной противень с печеньем и отправила в духовку новый. Бельмаус подняла глазки кверху и тихонько вздохнула.
- Наверное, вот это, – Инниш встряхнула жестяную банку с этикеткой «Чай успок.», надписанной твёрдым почерком Энтвайф.
- Знаешь, я, пожалуй, сделаю перерыв на чай, - сказала Хенна, быстро выхватывая горячее печенье с противня. – Ой, горячо!
- Вот и правильно! – одобрила Инниш. Бельмаус пискнула что-то со своей табуретки.
- На тебя тоже заваривать? – улыбнулась ей девушка. – Ладно!

Чай давно был заварен и выпит, тихий ночной разговор шёл своим чередом, и у Бельмаус, успокоенной беседой и травами, уже слипались глаза, когда по дороге к Дому тихо прошуршал песок под уверенными шагами.
- Батюшки, так сгорит же! – Хенна бросилась к духовке, схватив прихватки. Бельмаус подпрыгнула со своим наперстком в лапке. Инниш быстро сдвинула чашки, освобождая на столе место под противень.
- Хозяйки, есть у вас, чем накормить усталых путников? – громко и бодро прозвучал голос Лукаса, появившегося в дверях кухни.
- Так-так, ночное тайноедение! – съязвил Портер из-за его плеча.
Инниш вскочила со стула. Хенна замерла с противнем в руках, во все глаза глядя на вошедших. Бельмаус… А Бельмаус посмотрела на обеих девушек и только качнула мордочкой. Она спрыгнула с табуретки, подошла к Лукасу, взобралась на длинный ботинок, обняла его за лодыжку и только потом мелодраматически сползла вниз в глубоком обмороке.
- Печенье… будете? – выдохнула Хенна.