http://www.picshare.ru/uploads/150317/RYW76I6eiL.jpg
...Корзину вынули из моих покорных пальцев, легонько подтолкнули - не стой в дверях! - будто мы с Мадлен гости, а он - радушный хозяин. Я попыталась слинять в свою комнату, но это оказалось попросту невозможным - мне не оставили шанса. Джонни развил бурную деятельность на кухне, поминутно спрашивая, что где лежит, и не переставая говорить. Я присела на табурет в уголочке и тихонько разглядывала нового гостя, впадая от созерцания то ли в транс, то ли в нирвану...
Джона было много. Он едва не цеплялся макушкой за абажур и, поворачиваясь, каждый раз замедлял движение, чтобы не сшибить плечом многочисленные вазочки и баночки на полках. При этом он так ничего и не разбил, двигаясь плавно и точно, будто линкор на учениях. Он быстро и ловко разобрал наши покупки и принялся доставать разноцветные пакеты из объемистого рюкзака цвета хаки.
- Как знал, что у вас тут гости, - усмехнулся Джон, небрежно роняя опустевший рюкзак на пол. - Что бы вы без Джона делали.
Мадлен вздохнула.
- Джон... не стоило... правда.
Он обнял старушку и подмигнул мне поверх ее плеча.
- Мадлен, вы помните, сколько ваших пирогов и варенья было потрачено, чтобы не дать помереть от истощения молодому растущему организму?
Мадлен фыркнула.
- Пусти меня, Джон, - она окинула его одобрительным взглядом и сказала с нежностью. - Хорош...
Это было самое простое, что можно было сказать о Джоне. Он был хорош. Он был текуч, как капля масла, и грозен, как работающий трансформатор. В его легкий, небрежный треп были вплетены умные и ироничные замечания, в искрящийся смех - глубокие вибрирующие ноты низкого голоса, лениво растягивающего слова... Мощный торс под тесноватой футболкой перетекал в гибкую талию, подчеркнутую широким военным ремнем, тяжелые плечи и сильные руки невероятным образом сочетались с крепкими, тонкими запястьями и пальцами пианиста... На пальцах я зависла, как старый компьютер, завороженно наблюдая, как Джон режет колбасу и вскрывает консервные банки...
Кажется, меня так и не представили ему. По крайней мере, я этого не помню. А когда стол был накрыт к обеду, кто-то (кажется, Мадлен) наконец вспомнил о Стивене.
- Стив? Где ты ходишь! - загремел Джон, и я беспокойно поежилась в своем углу от чувства неловкости. Я совсем забыла о своем спасителе, о человеке, мысли о котором еще вчера заставляли меня мучительно краснеть... Но рядом с Джоном все казались такими... ненастоящими.
...Я выдержал паузу и, придав лицу выражение сдержанной радости, вошел в кухню и торжественно поставил на стол пыльную бутылку.
- Ради такого случая...
Джон потер ладони.
- Тааак... Стиви разоряет запасы бабушки на черный день.
Мадлен махнула рукой.
- Когда он еще наступит! Садитесь, мальчики. Онега, двигайся ближе, садись вот здесь, к печке, а то что-то сыро.
К печке - это рядом с Джоном, ясное дело. Я мельком глянул на лицо девушки, и меня неприятно кольнуло под ложечкой. Черт, он еще ничего не сделал! Можно сказать, даже не начинал... а в глазах уже романтический туман.
Не то, чтобы меня сильно раздражал Джон Портланд. Мы редко пересекались. Он постоянно пропадал в поле, а я, большей частью, занимался аналитикой. И уже не припомнить, как сложилось, что именно Джону поручали работу с женским контингентом. Достаточно было посмотреть на него, вальяжно занявшего половину кухни и вытянувшего под столом длинные ноги в тяжелых ботинках... чтобы все вопросы снялись сами собой. В общем, Джон был хорош. Ну... не хуже, чем я в математике. Хотя в данный момент аргумент казался мне слабоватым.
Джон разлил вино и поднял первый тост. Я знал, и Мадлен тоже знала, что будут еще тосты, и мне еще не раз придется спуститься в погреб, а потом Джон извлечет из глубин рюкзака бутылку виски... В определенный момент Мадлен чинно пожелает нам доброй ночи (и я ей немного завидую), а мы втроем будем пить и слушать музыку, пока не придет мой черед отправляться спать. Все это было скучно и предсказуемо. Пожалуй, предстоящий день будет волнующим только для одного человека, и чем он закончится, зависит не от нее... а от настроения Джона Портланда. И от того, как давно он вернулся из командировки.
- Сто лет, Джон! Честное слово... Где тебя носило?
- То там, то здесь... - Джон лениво потянулся, прикрыв сияющие глаза ресницами. - Сам понимаешь - служба. Только вчера с самолета.
Я больше не смотрел на Онегу. Работа есть работа.
Продолжение следует...