Название главы едва ли представляет вызов для переводчика, и потому особых сюрпризов здесь нет, хотя вариации всё равно присутствуют: у КК строго подстрочник -
«Совет Элронда», у ГГ и Немировой с утратой четкого указания на фигуру «председателя» -
«Совет у Элронда»; а Кистяковский почему-то «потерял» Элронда вовсе, что, на мой взгляд, нехорошо: и информации в навании меньше, чем дал Толкин, и есть риск, что слово «совет» воспримут в значении «рекомендация».
Очень необычная глава — возможно, даже уникальная в истории фэнтези: длиннющая, при этом все только говорят (и совместно выплетают довольно-таки печальную, суровую и тревожную повесть), ничего не происходит, - но оторваться совершенно невозможно. И история Среднеземья распахивается прямо под ногами — можно только ухнуть в эту красивейшую бездну и рассматривать события и времена, лица и оружие, горы и реки...
От тихой прелести утреннего Ривенделла и мягкого очарования ранней осени счастливо захватывает дух. Нежные краски и нежные линии (вплоть до серебряной от росы паутины). Хрупкое — и вечное. И живое.
...
a wholesome peace lay on the land (“благотворный покой простирался над землей») - Истинно. И ощутимо.
...И такой острый контраст с темой совета и состоянием мира за пределами Имладриса...
Между тем Фродо, похоже, уже совсем оправился и даже хочет устроить себе дальнюю прогулку — и это, наверное, его последнее беззаботное желание, поэтому при первом чтении здесь было радостно, а теперь скорее грустно.
Совет — еще один эпизод, где можно наслаждаться различными формами, видами и оттенками речи — от архаической заметки Исилдура до обаятельно сниженных реплик Бильбо, от легкой выспренности слов Боромира до отточенной ясности фразировок Элронда.
Вот и у Глоина, например, чудесная манера рассказывать: обстоятельная, но без лишних завитушек. И это веское, но вовсе не пафосное «мы», которое отчетливо показывает, до чего гномы едины, можно сказать, монолитны (или ощущают себя таковыми) — не только в пространстве, но и во времени — предки для них тоже «мы».
Всегда удивлялась, что в Морию (и за кольцом) ушел (и увел других) именно рассудительный Балин. Возможно, ему было тяжело видеть Даина на месте Торина?..
Диалог Даина с Назгул — прямо-таки классическое противостояние, в котором обе стороны претендуют на контроль над ситуацией и при этом даже не пытаются скрыть, что уважение к собеседнику — не более чем дань формальности и традиции.
Значительно, твердо и емко, но при этом ритмично отмеряет односложные слова Элронд, формулируя, в чем состоит долг совета
(а какая фонетика!):
That is the doom that we must deem. («Вот судьба, которую мы должны определить» - о судьбе Кольца.)
...and in its ruins shadows walked ("...и среди его руин бродили тени") - в шести словах описана участь, куда более горькая и страшная для города (Осгилиат), чем просто разрушение. Кем бы ни были эти тени - павшими защитниками, погибшими мирными жителями или прислужниками Врага.
Интересно сформулированный факт:
...the Ruling Ring passed out of all knowledge, and the Three were released from its dominion. (Если максимально приближенно к подстрочнику, то: «...Правящее Кольцо покинуло пределы чьей-либо осведомленности о нем, и Три освободились из-под его власти.») Навскидку получается, что:
1) даже изготовленные лично Келебримбором и своевременно спрятанные Три Кольца были всё же подвластны Единому, то есть использовать их стало возможно только после той промежуточной победы;
2) Кольцо угрожает эльфийским, только будучи на пальце Саурона (или, возможно, кого-то равного ему);
3) в нынешней ситуации попадание Кольца к Саурону, похоже, чревато не только тем, что он сам обретет былую мощь в полном объеме, но и тем, что все, к чему были приложены силы Трех, окажется в его власти, то есть косвенно он подпитается от Гэндальфа, Галадриэль и Элронда — или от их вложенных куда-то сил.
Именно в этой главе меня каждый раз немного оглушает понимание, насколько Нарсил древний...
Примечательно, что Фарамир увидел сон про Проклятье Исилдура как раз накануне атаки Назгул, то есть, выходит, в ночь с 19 на 20 июня. Несколько ночей перед летним солнцестоянием, по верованиям многих народов, приносят вещие сны. В любом случае, интересно было бы узнать, кто именно послал этот сон и дал такую подсказку, да еще так вовремя... (м-м... или с таким опозданием — это как посмотреть, конечно
).
Наследнику Исилдура весьма повезло с репликой-под-выход, конечно.
И вообще, в этой главе очень видна дистанция между ним и Боромиром: Арагорн не только ощутимо старше (более опытный и более зрелый), но и при более или менее молчаливом одобрении/согласии присутствующих относится скорее к "лиге" эльфов и магов, чем людей, как ни парадоксально это может показться на первый взгляд. Человек на совете действительно один (Боромир); потому что другой - дунадан, нуменорец, со всеми вытекающими. Боромир, надо сказать, очень неплохо держится, учитывая феерические для нормального гондорца реалии.
А Арагорн, в свою очередь, обходится с ним явно мягче, чем мог бы.
‘Then it belongs to you, and not to me at all!’ cried Frodo in amazement, springing to his feet, as if he expected the Ring to be demanded at once. («Тогда оно принадлежит тебе, а не мне вовсе!» - воскликнул Фродо, вскакивая на ноги, как будто ожидал, что Кольцо у него потребуют немедленно.») Эту фразу можно воспринять по-разному, но мне она читается про то, что Фродо — в тот момент — был готов Кольцо отдать, и, на мой взгляд, это очень интересный результат комбинации факторов: Фродо, Арагорна и Имладриса.
But why then should we seek a broken sword? ("Но зачем нам тогда искать (какой-то) сломанный меч?") - В оригинале есть то, что поневоле теряется в русском языке из-за отсутствия неопределенного артикля - и что переводчики почему-то не только дружно игнорируют, но и усугубляют неизбежное несоответствие за счет больших букв. У ГГ, Кистяковского и Немировой - «Сломанный Меч», у КК - «Меч, Что Был Сломан». Между тем Боромир говорит вовсе не о Нарсиле - он выражается куда резче и символичнее: дурацкий сон - что нам толку от какого-то сломанного меча, при таком-то раскладе? (Кстати, в этой главе тоже есть указание на то, что Сломанный Меч должен быть перекован, именно когда найдется Проклятие Исилдура).
Тем временем Боромир довольно-таки ловко уворачивается от ответа на поставленный вопрос о возвращении Дома Элендила в Гондор, вместо этого признав, что возвращение
Меча Элендила — желательно и не забыв выказать допустимый приличиями максимум недоверия.
И есть что-то безмерно трогательное (и значимое) в том, что на это его недоверие топорщится и взвивается именно Бильбо — которому вроде бы не должно быть никакого дела до правителей Людей и который знает Арагорна менее долго, чем многие из присутствующих.
Неоднократно встречала суждение, что в своей ответной речи Арагорн, среди прочего, высказывает обиду на тех, кого все эти годы неусыпно и самоотверженно охраняют дунэдайн. Не знаю... Исключить не могу, но субъективно - не слышу такого: слышу, что он принимает ситуацию (которую дунэдайн, к тому же, выбрали добровольно — по зову чести и совести) и вступается за свой народ, северных дунэдайн, озвучивая их вклад в защиту мирного населения Западных Земель, причем тоже не только для того, чтобы противопоставить их тихое служение внезапно слишком расшумевшемуся подвигу Гондора, но и для того, чтобы четко подвести к тезису: времена меняются - меняются задачи дунэдайн и самого Арагорна.
Да, к слову, в этой главе
Strider тоже варьирует тон и стиль речи так, что не остается сомнений: он действительно знает множество наречий, действительно много путешествовал и действительно на «раз» подстраивается под собеседника, будь то Боромир или Гэндальф. Язык у него живой, как вода, - и, как вода, легко меняет форму и наполняет любые сосуды.
Между тем наступает время обеда — и кому как не хоббиту напомнить об этом всему сборищу великих и мудрых?
А Элронд, отлично знающий, чем мотивировать хоббита (едой
), в ответ находит время и настроение тепло пошутить: если еще не переложил свою историю стихами, так и быть, давай прозой... Для меня это один из вернейших маркеров: Бильбо в Ривенделле — свой, любимый, оберегаемый и даже балуемый немного.
...А первым смертным, который назвал Кольцо
precious, то есть драгоценным («прелестью»), был сам Исилдур. И это действительно страшно.
О собственных деяниях Арагорн рассказывает скорее в жанре анекдота, чем былины, - и очень кратко. Настолько кратко и «анекдотично», что я только при втором перечитывании догадалась прикинуть, на что должна была быть похожа охота на Голлума в одиночку, а тем паче — на что должно было быть похоже путешествие в Лихолесье с пленником, который готов (и может) придушить при малейшей возможности. И все-таки ни укусы, ни общая враждебность Голлума не мешает Арагорну отнестись к нему с жалостью:
He had suffered much ("Он много перенес"). А затраченные на поиски усилия не мешают достаточно спокойно отреагировать на известие Леголаса: Дунадану тревожно, чем обернется побег Голлума, а не обидно, что упустили с таким трудом найденного и доставленного пленника.
Интересно сказано про Бомбадила:
Power to defy our Enemy is not in him, unless such power is in the earth itself. («Сила выстоять против нашего Врага не в нем [Томе], если только такой силы нет в самой земле.») То есть более-менее прямо сказано, что силы Тома — это силы самой земли.
Тем временем Боромир — по-моему, сам того не замечая
- признает наследника Исилдура всё больше и больше: вот уже звучат в одной фразе «Сломанный Меч» и «Короли Людей», пусть и с оговоркой, что данному потомку Королей такое оружие, может, и не по руке... Не удивительно, что Арагорн не считает нужным еще что-то доказывать по поводу своего соответствия родословной: «Кто знает? - отвечает он на подколку гондорца. - Но однажды мы это проверим.» И Боромир эффектно лишается возможности развивать тему в будущем — до этой самой проверки.
Когда Бильбо вызывается нести Кольцо — это действительно совершенно не смешно. Скорее, хочется встать. Хотя изначально совершенно ясно, что его с такой миссией не отправят, сам-то он этого не знал.
...А потом эта тишина, когда все сидят, «повернув глаза зрачками в душу», и примеряют на себя... нет, не Кольцо, а задачу дойти с ним до Ородруина. И меня не оставляет мысль: кто из присутствовавших уже и не примерял даже, а просто сидел и ждал, пока Фродо осознает, что это — его бремя?.. Рок, судьба, воля Валар, воля Илуватара — и его личный выбор?..