[nightshadow]

Автор БеккиТэчер

Лучше не помнить
Окончание

В следующие несколько часов Тильда развила бурную деятельность. Куда только подевалась ее застенчивость? Переговорив с вахтерами, уборщицами, охранниками, а также забежав в бухгалтерию и отдел кадров, Тильда уверилась в том, о чем раньше только догадывалась. Это вечно витающие в облаках гении программирования могут ничего не знать о собственном соседе по кабинету. Обслуживающий же персонал знает все и обо всех – кто и когда задержался на работе, кто испытывает неотложную нужду в деньгах, кто обижен на руководство и подумывает о смене работы, а у кого имеются дружеские или родственные связи в фирме «Мирквуд». В итоге в голове у девушки сложился список подозреваемых, который в ходе следующих осторожных расспросов сократился сначала до трех человек, а затем и до одного. Этого-то человека Тильда, не переставая удивляться собственной смелости, приперла к стенке, да так решительно, что тот не только сознался во всем, но и тут же отдал девушке похищенное, и только умолял не доносить на него гендиру Серому.
Отмахнувшись от слезных просьб воришки, Тильда положила драгоценную находку в сумочку и со всех ног бросилась по лестнице на свой этаж, предвкушая, какой фурор сейчас произведет этой неожиданной находкой. На площадке третьего этажа она наткнулась на пана Болеслава, украдкой курившего в открытую форточку. Увидев девушку, тот быстро отвернулся и принялся шумно сморкаться в огромный носовой платок.
– Пан Болеслав, не нужно так переживать из-за пропавшего диска, – затараторила Тильда, но пан не дал ей договорить.
– Плевать мне на диск! Я вовсе не из-за него переживаю….
– А из-за чего? – опешила девушка.
– Из-за Подгорного. Помнишь тех двух типов на парковке? Не уймутся никак, угрожают. Покушение на него было, знаешь?
И, увидев, как побелело вдруг лицо девушки, поспешил добавить:
– Ничего страшного пока, попугали только. Но если не получат нашу разработку, на этом не остановятся. Убьют они его! – уже не скрываясь, всхлипнул пан Болеслав. – Привязался я к нему, старый дурак, полюбил, как сына родного. Так что будет лучше, если этот злополучный диск никогда не найдут. Если кто-то взял его, чтобы перепродать «Мирквуду», я буду только рад. Погорюет наш шеф и успокоится. Новую игру создаст, он же гений у нас! Зато жив останется….
Пан Болеслав выбросил догоревшую сигарету в форточку и, тяжело вздохнув, начал медленно подниматься по лестнице. А Тильда обессилено присела на подоконник и прижалась лбом к холодному стеклу. В ее душе царило полное смятение.
Этой ночью Тильда долго не могла заснуть. Мысли без устали крутились вокруг найденного диска, который она для пущей сохранности положила себе под подушку. Как же поступить? Отдать завтра диск Подгорному – значит поступить правильно, но подвергнуть его жизнь опасности. Отнести диск конкурентам – отвести от шефа угрозу, но… предать его. Вероломно предать того, кто стал для нее в последнее время значить очень много. Как она сможет жить после этого? С другой стороны… сможет ли она жить вообще, если Подгорный погибнет по ее вине?
Только под утро Тильде удалось немного задремать. Снилось ей странное и нездешнее. Неприступные горы, малахитовые залы, сияющие камни, золотые блики на доспехах неисчислимой армии… Но почему-то, проснувшись поутру, она твердо знала, как ей нужно поступить.
Примчавшись на работу, Тильда была немало удивлена, застав там Подгорного в гордом одиночестве, неподвижно сидящего за своим столом посреди учиненного накануне беспорядка. Наверное, шеф тоже удивился бы ее приходу, останься у него силы хоть на какие-то эмоции.
– Иди домой, Тильда. Я отпустил всех. Тут больше нечего делать, – глухо проговорил он, не поднимая головы.
– Нет, шеф, послушайте, я… я хотела… – у девушки напрочь вылетела из головы заготовленная по дороге речь. Тогда она просто подошла к столу, достала диск и дрожащей от волнения рукой положила его перед шефом. – Вот. Я нашла его и….
Подгорный порывисто вскочил с места и подошел вплотную к девушке. На одну бесконечно долгую минуту между ними повисло напряженное молчание. А затем Подгорный поднял руку к лицу и снял свои невозможные синие очки, явив миру невозможные синие глаза. Будто под гипнозом, Тильда смотрела, как в этой синей глубине зарождается, растет и расцветает радость, как она выплескивается на лицо, как бегут от уголков глаз к вискам лучики морщинок, как дрогнув, изгибаются в неумелой улыбке губы. Почти ослепнув от этого зрелища и оглохнув от стука собственного сердца, Тильда дернулась, порываясь сбежать от греха подальше. Но Подгорный удержал ее, взяв обеими руками за плечи.
– Тильда… – прекрасный низкий голос вибрировал от еле сдерживаемого волнения. – Неужели ты… на этот раз ты…
– Что я? – пискнула Тильда, изо всех сил стараясь не упасть в обморок.
– Ничего. Не обращай внимания! – Подгорный покачал головой и еще раз ослепительно улыбнулся. – Спасибо!
Команда Подгорного праздновала сдачу проекта. Уже было съедено и выпито все, что можно, и теперь программеры устроили в офисе уютный полумрак и завели разговоры «за жизнь». Тильда, слегка захмелев от бокала шампанского, сидела в укромном уголке и тихонько радовалась своему. Сегодня пан Болеслав по секрету сообщил ей две потрясающие новости. Во-первых, гендир Серый по своим каналам разобрался с надоедливыми конкурентами, и они раз и навсегда оставили Подгорного в покое. А во-вторых, тот в благодарность за помощь принял, наконец, предложение директора перейти в их фирму на постоянную работу. А это… а это значило, что она и дальше будет видеть его, хоть иногда. Просто любоваться издалека… вот как сейчас.
Подгорный тоже сидел чуть в стороне от всеобщего веселья, что-то читая на своем айпаде. С того самого дня, как Тильда вернула ему пропавший диск, он перестал прятать глаза за синими очками. И теперь девушка, не в силах отвести глаз, смотрела, как, отбрасывая легкие тени на лицо, движутся его длинные ресницы, как медленно поднимается и опускается грудь в распахнутом вороте рубашки, как изящный указательный палец скользит по экрану гаджета… Смотрела и задыхалась от счастья.
Из блаженного состояния ее вывел шум со стороны сдвинутых столов, где заседали двенадцать радостных программеров. Тильда прислушалась. Спорили почему-то о реинкарнации, тут же разделившись, как водится, на энтузиастов и скептиков. Больше всех горячился темпераментный Кирилл. Именно в этот момент он, блестя отчаянными черными глазами, воскликнул, перебивая всех остальных:
– А я верю в переселение душ! Верю! Ох, как бы я хотел вспомнить, кем был в прошлых жизнях!
– Вы все ничего не понимаете! – негромкий звучный голос шефа, как обычно, мгновенно заставил спорщиков умолкнуть.
В наступившей тишине Подгорный поднялся, не торопясь собрал свои вещи и двинулся к выходу. И, уже на пороге, обернувшись, повторил:
– Вы ничего не понимаете. Лучше не помнить, поверьте мне! – и распахнул дверь в залитый светом коридор.
Наверное, Тильду ослепил яркий свет. А, может быть, виноват был все тот же бокал шампанского. Иначе, почему ей вдруг привиделся ниспадающий синий плащ, и лежащий на широких плечах серебристый мех, и рассыпавшиеся по этому меху смоляные кудри, и длинный изогнутый меч вместо потрепанного зонтика? И почему вдруг захотелось вскочить, выхватить оружие (господи, что за глупости, откуда у нее оружие?) и идти за ним – куда угодно, куда позовет, хоть на край света. Идти рядом и чуть позади, не раздумывая и не задавая вопросов, и так же, не раздумывая, отдать за него жизнь, если потребуется.
Дверь с обреченным стуком захлопнулась, наваждение исчезло. Подвыпившие коллеги возобновили прерванный спор. Тильда покачала головой, медленно приходя в себя. И лишь непослушные губы еле слышно шептали:
«Лучше не помнить. Лучше не помнить… Лучше?»