[Лассэланта]

Название главы содержит словосочетание in the dark. Помимо буквального «во тьме/в темноте/во мраке» оно еще переводится как «в секрете/тайно» и «в неизвестности/не имея сведений». И вот на этот раз мне кажется, что Толкин поигрался со всем тремя нюансами смысла.

У Кистяковского - «Путешествие во тьме», у ГГ - «Путь во мгле», у Немировой - «Странствия во мраке», у КК - «Путь во тьме». И вот тут мне больше прочих нравится вариант Кистяковского — как самый близкий к оригиналу не только по значению, но и по окраске: у Немировой, по-моему, чересчур пафосно, а у КК и ГГ слово «путь» немного смещает смысл и акцент словосочетания — как будто в фокусе именно дорога.

Глава вобрала в себя очень разные территории, действия и настроения, поэтому кажется даже не столько длинной, сколько объемной и напряженной — причем тем более напряженной, что все сцены боя (разрядки) оказываются довольно короткими по сравнению с описанием окрестностей, переходов и ожидания. И это весьма успешно создает атмосферу тревоги, замешанной на некоторой усталости: у отряда выдались не самые легкие деньки.

Подозреваю, Гэндальф упоминает о возвращении в Ривенделл исключительно риторически, а потому троих младших хоббитов особенно жаль - хотя Сэм, скорее всего, надеялся не столько ради себя, сколько ради Фродо. А сам Фродо прибегает к категории стыда как к мотивирующему лично его аргументу: он не может вернуться, потому что ему было бы стыдно. И это чистой воды эпос и героика: Фродо не оценивает свои силы и возможности — только внешние ограничения.

Для Гимли решение идти через Морию — явно подарок. И его реакции укрепляют мое впечатление, что он молод и в принципе ярко переживает. Отличный кандидат для разрушения стереотипов — своих и чужих.

До меня уже отметили, но повторюсь: удивительно, что хоббиты знали о Мории. Неужели в Шире - тоже? Или это уже «наши» наслушались - от Бомбадила и в Ривенделле?..

Не думаю, что Арагорн знал конкретно о балроге хоть в какой-то форме, но видение о гибели Гэндальфа в Мории ему явно было, причем крайне убедительное (возможно, что-то о падении в бездну?) - настолько убедительное, что его, похоже, не оставляет предчувствие близкой беды: недаром он хмур больше обычного. И уже после озвученного предупреждения Гэндальфу еще дважды косвенно выдает свои невеселые ожидания: когда успокаивает остальных, утверждая, что Гэндальф найдет дорогу (He has led us in here against our fears, but he will lead us out again, at whatever cost to himself. - «Он привел нас сюда вопреки нашим опасениям, но он и выведет нас отсюда, чего бы ему это не стоило.») и когда остерегает Мерри, вместе с Пиппином вбежавшего в помещение с колодцем (Let the guide go first while you have one. - «Дайте проводнику пройти первым, пока он у вас есть.»)
Впрочем, мрачные мысли не мешают Арагорну первым распознать вой варгов, да и вообще не отражаются ни на общей эффективности, ни на внимании к окружающему и окружающим; кроме как в одной сцене, которая вызывает у меня даже не фейспалм, а фейспиллоу: почему вид Глубинного Стража не парализовал Сэма — понятно (и дело даже не в любви к Фродо — скорее там специфическая особенность психики), но почему застыли все остальные? Понятно, что редкостная гадость и ужас — но неужели достаточно редкостная, чтобы четверо опытных воинов (и маг) впали в оцепенение и не кинулись спасать товарища? Если да, то это должно быть создание почище Ангмарца в полной силе или того же балрога. И действительно интересно, насколько сознательно оно первым цапнуло именно Хранителя Кольца.

Очень нравятся (и достоверно звучат) рифмованные присказки: The wolf that one hears is worse than the orc that one fears («Волк, которого слышишь, хуже, чем орк, которого опасаешься.») и where the warg howls, there also the orc prowls («Где варг воет, там и орк рыщет»).

В этой главе замечательно показан Сэм: его вроде бы не «героическое», но от этого не менее яркое мужество; любящая и глубоко чувствующая натура; по-хорошему практичный склад ума.
А необходимость не просто расстаться с Биллом, а бросить его в таком опасном месте, по-моему, видится ему предательством. И хотя я верю Гэндальфу (что он дал пони достаточно четкие наставления, чтобы с ним ничего не случилось), но Сэму все равно очень сочувствую (да и Билла жалко).

Отряд между тем демонстрирует закаленную нервную систему: вой волколаков — та еще колыбельная - но ведь как-то спят! (Впрочем, то, что хоббиты босиком перешли ту мерзкую воду, впечатляет меня еще больше.)

Боевая трансформация Гэндальфа — вся про огонь. Бездоказательно, но думаю, что Нарья подходит ему больше, чем Кирдану.

Образчик юмора от Боромира: «Как ни поверни, всё худо; и скорее всего, быть нам зажатыми между волками и стеной. Веди!»

Озеро, не отражающее ни небо, ни закат, - это что-то совершенно неправильное. (И какой контраст с Келед-зарамом!)

Короткая, но выразительная и значимая сценка взаимного обвинения Эльфов и Гномов очень хороша в своей лаконичности. И Гэндальф разрешает ее с бесцеремонной мудростью: черт с ними, со старыми обидами, — здесь и сейчас нам нужно работать вместе.

В этой главе Толкин допустил чуть ли не единственную ошибку в отношении движения луны: по всем признакам, она не могла в тот момент освещать скалу, обращенную к западу.

Загадочный момент: почему на двери написано «Мория», а не «Хадходронд»? Или это Гэндальф заменил при чтении, как заменил Эрегион на Холлин?

Гэндальф-Не-Знающий-Пароль как явление не пугает одного Аранорна — и это явно показатель их долгого и насыщенного общения. Гэндальф-Грозно-Ощетинившийся-Бровями не пугает еще и Пиппина — и это просто прелесть.

Эффект присутствия в Мории не менее силен, чем при чтении описания движения по иной местности. И все-таки атмосфера долгое время кажется не столько зловещей, сколько гнетущей, но при этом многообещающей: хочется побродить там с нормальным фонарем и всё-всё-всё рассмотреть. Вон какой впечатляющий зал высветил Гэндальф своим посохом! И ведь это — творение рук гномов, и от их мастерства и готовности создавать, преобразовывать и претворять становится радостно.

Интересно: Арагорн сравнивает Гэндальфа с кошками королевы Берутиэль; положим, Боромир знает, о чем речь, а остальные-то? Вряд ли он хоббитам об этом рассказал по дороге в Ривенделл - не самая добрая история. Выходит, сказанное в первую очередь Боромиру и предназначено, просто не акцентированно — тем более, что именно гондорец магу доверяет со скрипом?..

Пиппин + колодец + камень=
Нет, я его прекрасно понимаю, правда , но полагаю, что между «хотеть» и «сделать» должно быть какое-то расстояние на обдумывание последствий. А у Пиппина эти два понятия чуть ли не тождественны.
...Надеюсь, это не было подражанием Боромиру.
И все-таки думаю, что нежелательное внимание привлекли оба камня.

Совершенно роскошно выстроены растущее напряжение и подозрения, охватывающее отряд при звуках молота — замираешь и вслушиваешься вместе с ними.

Гэндальф (продолжая цепочку «огненных» ассоциаций) быстро вспыхивает, но и остывает быстро, а Пиппин ему все-таки явно по душе, хотя порой и против шерсти.
Да и остальным маг дает выспаться, отказавшись от сна сам (кстати, то, что никто не проснулся до побудки, - еще одно доказательство того, что отряд правда сильно устал).

Изумительно сказано о нижних шахтах и сокровищницах Мории: they are drowned in water — or in a shadow of fear («они затоплены водой — или тенью страха»).

Финал главы — суровый и печальный, и даже проникающий в зал свет не рассеивает этот сумрак...