[ГолосТехКогоНет]

Можно я, ну можно?
Yennefer, люто, неистово плюсую за ответственность!
Итак, *откашлявшись* разрешите доложить по анамнезу? И немного пофантазировать на тему "и давно это с вами, больной"? Заодно и Трандуилу достанется, (это ПиДжеевскому Трандуилу, не будем путать с горними высями Сильмариллиона). Осторожно: дичь и ИМХА. Много букв.
Кроме людей, которые, твари, обладают наиболее свободным выбором по Средиземью, остальные расы более-менее жестко скованы своим предназначением (карму выдумали уже потом, выращивая заново шерсть на остриженных на гномские парики гималайских яках). Так вот. Рассматривая диполь Торин-Трандуил можно вспомнить расхожее «папа работает, а мама красивая». Ну как-то в общем так, да. Чистота, Свет, «основание сути вещей» - камертон мировой гармонии, бессмертные остроухие зазнайки. Настраивая себя и мир вокруг себя в унисон (ладно, в пмс сойдет и октава) с этой самой мировой гармонией, эльф выполняет то, ради чего создан, все. Ты не пой, ты ходи.
Гномам же, работникам от их Всевышнего, ой непросто привести себя в желанное равновесие: ты в мире, он в тебе, и ты — весь мир. А это надо, всем надо, даже мразь орочья подсознательно стремится что-то такое сделать, но в основном просто путем пожирания и переваривания. Но Махал потел и нам велел, думает среднестатистический гном, и в общем-то на рефлексии не распыляется, а идет вкалывать. Им по психологам некуда было ходить и некогда. Работали они. И что же мы имеем, господа, в сухом остатке? Гнома, у которого слишком много свободного времени. Да-да, я о Торине Оакен-прости-толкиен-шилде. Мы его видим в фильме вроде много, но слишком мало, чтобы уяснить, где ж он шарашился, чем жил и дышал все те долгие, очень долгие годы. Гном-бомж, гном-скиталец. Эльф-гопник смотрелся бы даже мило в сравнении с этим. Ну, возможно, научился бы элегантно в этом всем жить. Но гном и дом гнома это сиамские близнецы. Если бы Торину после всего предложили вернуть Эребор, но остаток жизни таскать эту гору на своем горбу, вы удивитесь, какая няшная улиточка бы получилась. (имха, имха, не бейте). Мертвые сраму не имут, пал дед, пал отец, а он выжил. Какие лучистые глаза у него, стоящего по правую руку у трона Трора, помните? Вот это молодой гном, у которого все в порядке! Королевство, крепкий род, семья и все это победный аккорд блистающего созвучия. Правильно, хорошо, крепко, на века. Оказывается — нет.
Он лишен не то чтобы золота. Он лишен себя. И все происходящее — лишь раз за разом насмешка судьбы и рока над ним, хотя пока что он еще не может опомниться, ему нужно время осознать. (Тот сожалеющий взгляд, который бросил Трандуил, прежде чем лось эффектно сделал оверштаг, честно говоря, на минуту заставил меня взоржать горестно: более прямого намека, что судьба до этого была лицом а теперь смотрите сами, придумать трудно. И ведь режиссер не хотел этого сказать, но так уж случилось).
Торин принимает прозвище Дубощит, прикрывая им срам, как фиговым листочком, есть ветошь и ладно. Для него это, в глубине души, даже насмешка: личное, собственное, взамен родового, потерянного. То есть Торин — сын-Траина-внук Трора — только лишь Торин и все, ну вот как Элвис. А это кто? А, ТоринДубощит, ватажок десятка гномов, ну из тех, знаете, коня подковать, меч наточить, на арфе сыграть... (Элвис Якобсон, банковский клерк, что-то вроде)
Он воспитывался как принц и будущий король, и мыслит другими категориями, у него нет никаких «сойдет», у него нет никаких «и ладно». Его зона ответственности за тех, кто рядом, до сих пор размером с Эребор. Он перфекционист в том аду, где котлы неровно вкопаны НАВЕКИ. Потому, возможно, он так иногда раздражается на добродушность спутников, на уютную хозяйственность Бильбо, на свободу Гэндальфа, на невовремя взыгравшую горячую молодость Кили и Фили. Что за смехуечки, а ну встать в строй и всем жить в Армагеддоне. Все для фронта, все для победы. Не жить: выживать, ждать, готовиться. Глядя на Армитиджа, прекрасного, как сродственный его фамилии музей, конечно же, просто недоумеваешь, отчего этот шикарный мужик за все двести лет так ниразу и не женился ну хотя б на чуть-чуть. Но господа, где вы видели женатую систему залпового огня «Град»? Только сабля казаку во степи подруга.
Его улыбки скупы и драгоценны, а еще - я не побоюсь здесь это слово написать — застенчивы. Они вылезают порой, как проглядывает Смеагорл из Горлума: невпопад, невовремя, мешают. У всех своя прелесть, кто мы такие, чтобы осуждать.
Боязнь не справиться, возможно, у него тоже есть. Жизнь била его наотмашь всем, чем могла. Ключ может не подойти, дверь — не найтись, Смауг давно сожрал Аркенстон (и придется жениться на нем, простите, вырвалось), и еще эльф этот влез в личное пространство, дыша духами и туманами, понимаешь, разглагольствует о долге. Иди ты на (….дор гнуль тот самый, да), а я иду ДОМОЙ, Понял, инвалид войны со змеями севера? Домой!
Торин... как бы это выразиться... так привык ассоциировать себя с Эребором, что не мыслит себя отдельным существом. Он — это его королевство, Аркенстон у нас в груди, в коммуне остановка, да. Потому драконья болезнь с такой легкостью настигает его.