Читать-то я успеваю, а вот подробно описывать впечатления – не всегда. :/
***
У Кистяковского, ГГ, КК и Немировой глава называется одинаково - «Великая река», только у Немировой «река» точно с большой буквы (про остальных неясно
).
«Закадровый», но от этого не менее трогательный момент: Фродо — неожиданно по-детски - настолько крепко уснул, что не почувствовал, как Арагорн его вынес из лодки и уложил, а Сэм (скорее всего) укрыл. (Вообще примечательно, что Фродо так основательно сморило: вроде только-только отоспался в Лориэне; вероятно, психоэмоциональная усталость.)
Not that most of the Company were eager to hurry southwards ("Не то чтобы большая часть Отряда жаждала побыстрее продвигаться в южном направлении»). Скорее всего, подразумеваемое исключение составлял Боромир. И можно представить, как ему не терпелось добраться до цели.
Не в первый раз для себя отмечаю: Арагорн не только ходячий путеводитель, но и говорит о землях и людях с любовью и интересом, пропустив и продолжая пропускать через себя историю и географию соответствующих земель. Очень обаятельная черточка. (А для короля Объединенного Королевства – так даже значимая.)
Через Сэма в очередной раз дана точная и емко сформулированная оценка: он чувствует, что река, по которой они спускаются, - военный фронт.
Диалоги Сэма и Фродо на протяжение книги по манере и содержанию меняются неявно, но ощутимо: они оба все более раскованы – и всё лучше понимают друг друга.
К слову о могуществе текста: при чтении описания стремнины Сарн Гебир физически чувствуешь, как нелегко им было выгребать: приложенное усилие - в каждой букве и в каждом звуке.
И еще на ту же тему (о возможностях текста):
A sudden dread fell on the Company. («Внезапный страх пал на отряд.») – Короткое предложение, которым заканчивается абзац, - и правда мурашки: непонятное и неотвратимое, и по эффекту сравнимо с
doom из главы про Морию.
Вот и крылатый Назгул…
Очевидно, Саурон устал менять им лошадей. Интересно: сам Ангмарец – или столь острая реакция (и связь с раной) была бы у Фродо на любого из Девятки?
Гимли церемонно отдает должное луку Галадриэли и выстрелу Леголаса – и тут же снижает стиль (причем с учетом того, как стреляют эльфы, мне здесь слышится еще и легкое поддразнивание):
‘That was a mighty shot in the dark, my friend!’ («Это был грандиозный выстрел наобум, мой друг!»)
Интересно, что в Лориэне, похоже, не видна луна (по крайней мере, Фродо ее не видел). Поневоле возникает мысль, что это из-за того, что в Лориэне реконструировано время «до луны», хотя это явно неверно, поскольку солнце – присутствует.
...А семеро из отряда (шестеро - впервые) на себе испытали, как течет время для эльфов. Впечатляющий и немного тревожный опыт.
Time flows on to a spring of little hope. – «Время течет вперед к весне, в которой мало надежды». Мрачноватая фраза (особенно если принять во внимание традиционную символику весны)... однако «мало надежды» - это уже не «без надежды» после Мории: что-то изменилось.
Боромир настойчиво (и «в лоб») продвигает идею идти в Минас-Тирит, однако сдается, едва Фродо озвучивает свое решение. Разве что позволяет себе напоследок высказывание на грани манипуляции: пойду один, «если моя помощь не заслужила награды в виде чьей-либо компании».
Арагорн открытым текстом подтверждает, что ждет знака, который указал бы им верное направление. Если ничего не путаю и не забыла, тема «Арагорн ожидает знака» (или что-то вроде) на протяжении книги по-крупному всплывает трижды: первый раз знаком становится сон Фарамира и Боромира, вторым, видимо, – в той или иной степени – выбор Фродо, который ушел в Мордор с Сэмом, тем самым разделив нить квеста на две, и третьим – росток Нимлот.
Размышляю, насколько этот момент (ждать знака, то есть проявления условно (или даже не условно) божественной воли) для Толкина-католика мог являться своеобразным маркером смирения и добродетели…
…В любом случае, до той минуты, когда Арагорн поступит вопреки совету Гэндальфа (и тем самым в каком-то аспекте сравняется с ним), еще довольно далеко.
Наконец-то (как мне кажется) образчик иного вида юмора от Боромира (почему-то мне кажется, что в подобном ключе – беззлобно, но ехидно – он поддразнивал младшего брата): мы все устали – кроме, конечно же, нашего двужильного гнома. Который в эту секунду выразительно клюет носом.
(А местоимение «нашего», к слову, добавляет теплоты, хотя это и общеупотребительная форма.)
Аргонат впечатляет… Интересно, почему в руках у каменных Исилдура и Анариона секиры, а не мечи?
И примечательна контрастность реакций хоббитов и Арагорна: хотя она, естественно, легко объясняется без всякого символизма (для Фродо и Сэма место и впрямь очень страшное просто по условиям), однако эмоции Фродо (
awe and fear – благоговение и страх) всё же намекают на что-то большее.
Интересно, что, говоря сам с собой, Арагорн называет Минас-Тирит Минас-Анором. Причем формулировка («Как тоскует мое сердце по Минас-Анору…») создает впечатление, что он говорит именно о городе из мирных времен, словно и сам жил тогда – или же хочет воплотить именно этот образ.