Олив,
Цитата:
|
Ооо, допросы с пристрастием, подменой понятий и максимально далекими от сабжа примерамимими… -))
|
Это какие понятия были подменены? Ты перешла от сабжа к обобщениям, я попыталась это обобщение оспорить, только и всего
Цитата:
|
Говоря о вмешательстве в судьбу, я, само собой, имела в виду вмешательство фатальное
|
Поясни, пожалуйста, что означает фатальное вмешательство в судьбу и каковы критерии этой фатальности. И как была фатально изменена судьба Торина?
Цитата:
|
Означенный запрет, разумеется, не распространяется на спасение жизни – при условии, что объекту не придется оплачивать это спасение.
|
Извини, опять не понимаю, что значит оплата спасения объектом спасения. То, что ему потом предъявляются претензии в создании опасной ситуации? Так а если так оно и есть?
Цитата:
|
Честно, не предполагала, что все это необходимо уточнять. -)
|
Необходимо, потому что ты делаешь общее заключение "нельзя никому", которое звучит как абсолютная истина, а если покопаться, то оказывается, что у правила куча исключений, и все совсем не так однозначно. А следовательно, может, и рассматриваемый случай подпадает под одно из исключений?
Цитата:
|
Торин имел целью покончить с собой? Кого-то убить? Аркенстон наркотик?
|
Целью не имел, но его действия определенно ставили под угрозу как его жизнь, так и его отряда. И ты помнишь, что я не считаю, что такой ход событий был неизбежным и единственно возможным. Поэтому я допускаю правомерность попытки его остановить, даже против его воли.
А Аркенстон не наркотик, конечно, и Торин не наркоман. Но то, как сильно Торина на нем зациклило, как сильно он его хотел и как настойчиво искал, говорит об определенной психологической зависимости - Аркенстон стал идеей фикс. Кто-то считает, что, получи он его, его бы отпустило. Мне же кажется, что его могло замкнуть еще сильнее. Оба предположения равно недоказуемы.
Цитата:
|
Шо характерно, я двести раз писала о Торине вот прям ровно этими самыми словами. -))
|
А вот тут можно, я немного поразглагольствую?

Мне просто очень интересна твоя позиция.
Насколько я понимаю, ты не отрицаешь кризиса, в котором очутился Торин в Горе, и то, что этот кризис в сущности внутренний, личностный, а не вызванный родовым проклятием или отравленным золотом (тут мы вроде сходимся). И риски, связанные с его состоянием и получением Аркенстона ты тоже вроде признаешь.
Но дальше ты говоришь примерно следующее: играйте с ним открытыми картами, дайте ему взглянуть в глаза своим демонам, пусть он сразится с ними в открытую, и пусть победит сильнейший. Если он достоин - он справится, а если нет - значит, не достоин. Правильно?
Это позиция сильного и ставка на сильного. Ты сознательно идешь на то, чтобы, возможно, усложнить ему задачу, но ты безоговорочно веришь в его силу и его победу. Это и есть уважение свободы воли и выбора - оставить человека наедине со своими демонами и заранее принять исход, как заслуженный, каким бы он ни был. Такой подход достоин сильных свободных личностей. Одна беда - он чреват жертвами тех, кто окажется слаб.
Позиция Бильбо - позиция слабого. Он видит риски и они для него слишком серьезны. Он не настолько безоговорочно верит в победу Торина в этой своей экзистенциальной битве, да он о ней вообще не думает, он ее не "прочитал". Он поддается естественному побуждению обойти острые углы и избежать опасности. Он хочет избежать ненужных - с его точки зрения - жертв.
Теперь что касается меня. Я считаю, что в любом случае - что с Аркенстоном, что без - исход был бы один, я тоже верю, что он все равно бы справился, хотя считаю, что с Аркенстоном ему пришлось бы еще труднее и я не верю, что он сразу бы успокоился и это решило бы все проблемы. Но тем не менее я поддерживаю Бильбо. Почему? Потому что несмотря на мою в него веру, я прекрасно осознаю, что, очутившись на месте Бильбо, я бы тоже задергалась, я бы тоже не считала ситуацию с личным экзистенциальным вызовом, я бы тоже искала обходных путей, чтобы не оставить его лицом к лицу тем, что может быть ему во вред, и остановить его в его выборе войны я бы тоже стремилась. Позиция слабого - да, увы. Позиция несвободного обывателя, но несвободные обыватели тоже могут любить, а свободные герои тоже могут ошибаться.