[~Olive~]

Сообщение от Стихия

Странно, почему так? Стыдятся поступка Бильбо до того - что даже обсуждать не хочется или просто уже надоело?

А кому там тусить, ежели почти все бильбофилы сидят в этом треде? -)))

В честь Великого Почина – арт, на мой взгляд, классно иллюстрирующий одно из моих любимых мест в первой главе.



Suddenly he found that the music and the singing had stopped, and they were all looking at him with eyes shining in the dark.
“Where are you going?” said Thorin, in a tone that seemed to show that he guessed both halves of the hobbit’s mind.

Неожиданно Бильбо осознал, что музыка стихла и что все гномы внимательно глядят на него, а их глаза светятся во мраке (горят, горят в темноте! – О.).
— Куда вы собрались? — спросил Торин таким тоном, словно разгадал намерения хоббита…

Сообщение от Anano

Стихия, то-то ж мне никак не хочется книгу читать. Предчувствие видимо

Да не слушай ты… Книга очень хороша. Правда, читать все-таки желательно в оригинале. Переводы такие переводы…

а я кстыти на эту тему один разбор читала, где как раз утверждается обратное - вот такое пустозвонство как раз не в привычке Торина, а тут вобщем так сложилось, что надо было как-то речь тянуть.

Этот разбор здесь уже был и впечатления на уважаемую публику не произвел.
Но надежда умирает последней…

Например, знаменитая речь Торина - когда сказано куда как больше, чем хотелось, а объяснено куда как меньше, чем необходимо. И нигде не достоверно. "Пусть говорит Торин!" - объявляет начало переговоров Гэндальф - и понеслась! "Вот как Торин начал свою речь. 'Гэндальф, гномы и мистер Бэггинс! Мы собрались теперь в доме нашего друга и собрата по заговору, великолепнейшего и дерзновеннейшего из хоббитов - да не выпадет никогда шерсть на его ногах! воздадим хвалу его вину и пиву!' Он остановился передохнуть и дать хоббиту слово для выражения учтивой признательности..." Гном, ведущий куртуазный обмен любезностями, - это сильно, конечно! Но не будем излишне доверчивы - это Бильбо волен полагать, что ему дают возможность высказаться, а он, как назло, с перепугу лишился дара речи. Отметим иные весьма существенные моменты:

1) Торин именует Бильбо "собратом по заговору" - то бишь Бэггинс, по его мнению, уже осведомлён, хотя бы в общих чертах, о сути этого самого "заговора", и осведомил его Гэндальф, потому что больше это сделать было некому;

2) но если всем присутствующим всё ясно - почему бы не брать дракона за рога? Вместо этого Торин начинает издалека, долго путается в неуклюжих комплиментах и наконец замолкает, выбившись из сил после первой же фразы.

Иными словами, Торин вообще ни в чём не уверен: ни в том, что Бильбо всё известно - и можно сразу приступать к обсуждению деталей, ни в том, что Бильбо не известно ничего - и нужно начинать с самого начала, не опасаясь, что многоопытного грабителя одолеет зевота. Своей первой репликой он пытается прощупать почву - и передышка ему нужна не для изъявлений благодарности со стороны Бильбо, а для того, чтобы по ответу хоббита понять, как себя с ним вести. Но чёртов Бэггинс молчит - и чёртов Гэндальф молчит тоже! Приходится тянуть время, надеясь, что хоть кто-то из этих двух среагирует: "Так что Торин продолжил: 'Мы встретились, чтобы обсудить наши планы, наши методы, средства, стратегии и схемы. [Молчат, сволочи!] Совсем скоро, прежде чем займётся день, мы выступим в наше долгое путешествие, путешествие, из которого кто-то из нас, а возможно и все (за исключением нашего друга и советчика, искуснейшего мага Гэндальфа) могут не вернуться. [Искуснейший маг и профессиональный грабитель молчат, как проклятые.] Это торжественный момент. [Какого чёрта вы оба молчите?] Наша цель, я полагаю, прекрасно всем известна. [Мистер Бэггинс, вам известна наша цель или нет?] Достопочтенному мистеру Бэггинсу, а также, возможно, одному или двум гномам из тех, что помоложе (думаю, что не ошибусь, назвав, например, Кили и Фили), может потребоваться некоторое краткое уточнение конкретной ситуации на данный момент... [Бэггинс, баран вы самодовольный, хотя бы кивните или качните головой, если уж поступиться молчанием для вас равносильно потере лица!]'" Бедный Торин! Говорить в беспросветную тишину, без малейшей опоры под ногами, под пристальными взглядами спесивца-хоббита, наглеца-чародея и двенадцати безмозглых остолопов, которые уже запутались в петлях его вымученной речи, зато прекрасно слышат, что грабитель в ответ ни словом не удостаивает их злополучного короля!

А как предлагается всё это воспринимать читателю? "Такова была манера Торина. Он был гномом солидным. Если бы ему позволили, он бы, возможно, продолжал в том же духе, пока окончательно не выбился бы из сил, так и не сказав ничего, что и без того не было бы всем известно. Но его прервали грубейшим образом". Как он, наверное, был счастлив! Он отчаянным напряжением извилин придумал четыре синонима слову "планы", лишь бы продлить свою речь. Он, бедняга, раскланялся направо и налево, процитировал, растеряв все собственные мысли, песню, которую пел только что: "прежде чем займётся день", - и всё, казалось, впустую! И вот, наконец, его остановили - да как, полноценным боевым кличем берсерка!.. А, нет, это был не клич берсерка, это был вопль желе, в которое ударила молния. Какого чёрта, Гэндальф?!

Если кто-то думает, что длинная и бессмысленная речь Торина - это его привычный стиль, то пусть думает ещё. Пусть думает, в какой кузнице учат реагировать велеречивыми тирадами на падение молота на ногу, а также как долго подобный краснобай продержится во главе всех гномов Эриадора. А ещё пусть подумает, как вёл бы себя сам, заставь его без подготовки десять минут вещать ни о чём.

А потом пусть читает "Неоконченные сказания", сцену визита Гэндальфа на гномий совет: "Наконец я собрался с мыслями, - рассказывает Гэндальф, - и вернулся к Торину. Я застал его в процессе тайного совещания с родичами. Там были Балин, Глоин и ещё кто-то. - 'Итак, что ты можешь нам сообщить?' - спросил Торин, едва я успел войти. - 'Ну тогда, во-первых,' - ответил я..." Кажется, уже ясно, кто здесь велеречивый краснобай, а кому часто на ногу молот падает. И Торин довольно быстро даёт волшебнику понять, как у гномов относятся к этикету: "'Твои слова уклончивы и в то же время сеют тревогу, - оборвал меня Торин. - Говори начистоту!'" И дальше - по-своему изумительный эпизод, на протяжении которого Гэндальф не только не начинает говорить "начистоту", но напротив - ловко запутывает гномов в двусмысленностях и отправляет туда, куда ему нужно.

Выделение болдом - мое.

Отсюда: Шкатулка с чертежами - Апология Торина, или Дело об Аркенстоне-9