Машина, большая, мощный такой укрощенный зверь, гудит тихо, почти мурлыкает, летит по шоссе, съедает повороты один, другой. Слушается хозяина , как счастливая собака, которую взяли погулять...Съезд с шоссе на боковую дорогу, лес, и заснеженные лапы лесных чудовищ тянутся к машине, иногда вздрагивает ветка и серебряный дождь падает вниз, вниз, вниз... и тут же тает на черном полотне дороги. Ворота, чугунные кованые.
Сигналит машина и ворота открываются. Выходит хозяин машины, забрасывает на плёчо рюкзак и идет по дорожке к дому. Он оглядывается на пороге дома и медлит.. его пригласили сюда. В окне видны огни елки, и стол, какие-то люди... Дом украшен гирляндами, на двери большой венок с белыми мишками и огромным красным бантом. У крыльца сидит олень весь из огоньков гирлянды на металлическом каркасе. Мужчина смотрит на оленя и думает, что если бы ни рога, он был бы вылитой собакой. И о том, что лучше было бы остаться в городе и дописал статью... потому что нет ничего глупее рождества за городом, под ёлкой, с ни кому ненужными подарками и давно наскучившими песнями. Он толкает дверь и входит..
Его тянут в освещенную комнату, кому то представляют, кто-то знакомый трясет ему руку и гулко стучит по спине... - Ну. наконец-то выбрался!... -Да-Да.. - Давно пора!...- Вдохни морозного воздуха. - Только здесь и нужно писать... Хозяин показывает ему путь наверх - там на втором этаже его комната.. - А потом спускайся, Селима приготовила утку по-пекински... ты ведь знаешь: она её делает совершенно изумительно. Ты ещё не разучился играть в бридж?..... Но он не слышит.....
Возле ёлки стоит женщина и держит в одной руке мишуру, она помогает хозяйке развешивать последний украшения, а в другой руке бокал с вином. Почему он на неё смотрит? И почему она не смотрит на него?... Но тут она поворачивается и салютует ему бокалом... нужно подумать, а может не распаковывать вещи?......Лестница. Белая дверь комнаты. Запах лаванды. Рюкзак на пол.....Кровать.
---------------------------------
Что это было тогда? Ливия?.. да, кажется, Ливия. Впрочем дело было вовсе не в ней, а в том, что он не захотел распаковывать свою походную сумку. Она сказала. "Ты никогда не распаковываешь её до конца. Никогда. Там на дне, наверное, лежит билет на все самолёты мира сразу..." Он подумал, что это просто шутка, и когда вернётся, сделает своё очень важное дело и вернётся, то распакует сумку до конца, вытряхнет её и покажет, что на дне ничего интересного нет, разве что старая пачка сигарет, смятая и забытая. Предательское свидетельство былых грехов, словно перевязанная атласной ленточкой стопка любовных писем замужней дамы, хранимая под пирамидой парадных скатертей , переложенных лавандой.
Но , когда он вернулся , демонстрировать дно сумки стало некому. Несколько недель прошло в борьбе с банальными порывами: сначала он запретил себе набирать знакомый номер телефона и слушать на том конце Рамштайн. Потом решительно запретил себе надираться в обществе её фотографии. А потом думать о ней тоже запретил. Не надираться правда получилось не сразу.
Один раз он все-таки это сделал и весьма основательно, даже творчески, как он делал всё и всегда. Закончилось все свёрнутой челюстью, маленькой захламлённой квартиркой и бледными ногами на подушке. Челюсть была не его, квартира и ноги впрочим тоже. Повторять желания не возникало. С мыслями было гораздо сложнее. Но он не думал о ней, действительно не думал, по крайней мере, когда работал. А потом случился вчерашний вечер!
Какого черта он не уехал сразу же, как только увидел её у ёлки. Какого чёрта он вырядился в этот костюм и изображал из себя дрессированного медведя? Поднимал тосты, кажется что-то ел и даже имел достаточно глупости. чтобы пригласить её танцевать. Конечно же он всё вспомнил, сразу же с того самого её последнего "Не уезжай!" и своей глуповатой и самоуверенной улыбки на прощанье. Все -все: как это слышать её, двигаться с ней, быть так близко, что предательски видна каждая морщинка, и можно попытаться подсчитать её возраст в целях самоуспокоения, чтобы не пламенели уши как у половозрелого оболтуса при виде портрета Памелы Андерсон. Как-то прошла ночь и даже наступило утро.
И вот он топчется среди цветочных горшков, банок с засохшей краской и старых стульев в садовом домике, ждет скрипа половиц, чтобы обернуться и опять увидеть её. Другого места он конечно не нашёл, но это никогда не имело значения. Главное она кивнула понимающее в ответ на вопрос, главное она придёт. Он постарался не слишком метаться по комнате, после того как опрокинул этажерку у стены и поймал вазу у самого пола. В окно бил яростный утренний свет и ему на глаза попался вчерашний олень.
- Ну, что, приятель, думаешь, я не справлюсь? - олень молчал, возможно, обдумывая ответ.
--------------------
- Да, конечно, очень красиво, - что она ещё хочет от него услышать? Он давно не видел более раздражающей фотографии, но мужественно рассматривал свою бородатую физиономию в розово-поросячьих тонах. Когда она радостно влетела в кабинет и заявила, что у неё есть чудесный подарок, и вечером в его квартиру приглашены друзья по случаю счастливого его обретения, он ожидал чего-то другого. Впрочем, ожидания были лишены конкретики. Она просто сидела на уголке стола и нетерпеливо заглядывала в лицо, ожидая проявления восторга с его стороны. Глаза горят, на щеках розовые пятна от быстрой ходьбы, сумочка на длинном ремешке съезжает с плеча и пытается покинуть свою хозяйку. Он выразил восторг самым очевидным образом, но несколько по другому поводу. Кажется, она пыталась обиженно надуть губы, но из этого ничего не вышло, они были слишком заняты другим делом.
А вечером он увидел на стене это. Портрет был выполнен в полный рост и занимал пустующее место на стене в кабинете. С тоской глядя на результат творческих порывов любимой женщины, он думал о том, что работать в кабинете ему уже не придется.
- Это был тот самый день, на Рождество, помнишь? - она почесала кончик носа и критически осмотрела своё творение, - может быть рамку сменить? Как ты думаешь? Тут подошла бы стилизация под обшарпанную старину, как в том садовом домике.
Её уморительная серьёзность была не отразима, так он считал. Правда приходилось держать лицо. Она обижалась и дулась , если дизайнерские эксперименты вызывали неожиданные приступы смеха или даже улыбку.
- Знаешь, я хочу поехать туда на выходные, нас Селима приглашал приехать летом, если ты помнишь.
- Ты скучаешь по садовому домику, - вопрос был задан не без намёка, хотя и самым серьёзным тоном.
- Я хочу сделать серию фотографий. Ты отличная модель, только надо спешить, пока загар не сошёл, ты здорово прожарился в последней командировке и будешь отлично смотреться в одних джинсах и ещё у бассейна.
Энтузиазм художника горел в зелёных глазах неугасимым пламенем. Притянув её поближе и заставив радикально замолчать, он успел подумать о том, что кукольно-целлулоидный вид собственной физиономии не самое худшее из того, что его подстерегает на избранном пути.