Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
С. Есенин
.........Конспиративная квартира – а точнее, дачный домик в Подмосковье, в Каменном Тяжине, - существовала еще с тех пор, как Конни пришла работать в МИ-6. Его же сеть пользовалась этим местом с ноября. Зимой деревня казалась унылой, но теперь, в мае, Лукас увидел ее преображенной. Плодовые деревья зацвели как-то разом и бурно, словно боялись не успеть, и теперь стояли белые, как в снегу. Вечером буднего дня людей на улице почти не было, и Лукас шел один, любуясь этим великолепием. Наконец он свернул к нужной калитке.
.........Ник Уэйн, его агент, ждал под цветущим деревом. Их было семь рядом с домом, и все они цвели... Коротко поздоровавшись, Лукас спросил:
.........- Это яблоня?
.........- Нет, черешня. Увидел бы ты ее осенью. – Ник странно сощурился.
.........Лукас провел рукой по шершавой коре. «Вся в белом, как невеста, - Лукас сжал ладонь в кулак. – Лиза, Лиза, лучше о тебе не думать».
.........- Выглядишь, как a typical dachnik, - добавил Ник. – Деревенские парни тебя бы за своего признали.
.........- Стараюсь, - развел руками Лукас. – Одеваюсь по последней моде. Есть новости?
.........- Да, - Ник снова сощурился, - пойдем в дом.
.........На крыльце Ник потянул Лукаса за рукав. Лукас обернулся, и Ник подбородком указал на деревья.
.........- На дым похоже, правда? Белых яблонь дым.
.........Лукас хмыкнул в ответ, не глядя приоткрыв дверь дома. «Красиво, Ник, слов нет, но почему ты будто тянешь время?..»
.........- Знаешь Есенина?
.........- М-м?
.........- А вот послушай... Жил-был один поэт, в начале века, Сергей Есенин... Подлец был, женщин своих бил, но стихи писал – ммм... - Ник мечтательно зажмурился. – Вот послушай:
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
.........Лукасу нравился русский язык. Воистину, прав был Бродский, говоря, что литература – лучшее, что есть в этой стране... Он услышал слабый шорох за спиной, но не успел даже обернуться.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
.........Лукас скорее почувствовал, чем увидел какое-то движение сзади, и ощутил холод на затылке. Ник повернулся, перекрывая собой путь к отступлению.
.........- Медленно повернись и заходи в дом, - голос Ника приобрел металлический призвук. – Так. Руки за голову. Лишних движений не делать.
.........В комнате стояли люди в форме, среди них Лукас мгновенно определил руководителя группы. Офицер продолжал держать оружие рядом с его головой, хоть и сдвинулся немного назад.
.........Лукас сглотнул. Губы мгновенно пересохли. Анализировать ситуацию было ни к чему – ясно и так. «Все пройдет, как белых яблонь дым», - толкнулись в сознание непрошенные строчки.
.........- ФСБ?
.........- Так точно. Сопротивление бесполезно, дом оцеплен. Агент Лукас Норт, вы арестованы по обвинению в шпионаже.
.........- Ник? – выдохнул Лукас.
.........- Старший лейтенант ФСБ Николай Вербицкий, двойной агент, как вы поняли, - ответил Ник, скрещивая руки на груди.
.........«Все пройдет, как белых яблонь дым...», - повторял про себя Лукас, узнав, что его выдали, разменяли, как сторублевую купюру образца девяносто восьмого года. «Все пройдет, как белых яблонь дым...», - повторил Лукас снова, когда понял, что его выдала именно Конни Джеймс. А потом он забыл эти строчки, они были слишком легкими и гладкими и, не удержавшись, выскользнули из сознания.
.........Но в самолете в Лондон, когда его снова меняли, как купюру, как игрушку, шахматную пешку, на другую, такую же пешку, он, задремав, увидел тяжинские яблони в цвету. В последний раз. Эти призраки весны ему больше не снились никогда.