[Krakodil]

А это то, с чего я хотела начать свое выступление: Эомер, обращаясь к Теодену: "вспомни Теодреда у Бродов и могилу Хамы в Helm`s Deep". Теоден в речи своей Хаму вспоминает, а Теодреда опять нет.

Я сперва было подумала, что это опять автор придумал Теодреда где-то в финале и в тексте поэтому его нет и следов. Но Эомер-то вот вспоминает же. И если бы Профессор вписывал это потом, то странным было бы не добавить соответственно и в реплику Теодена. А то что же, какого-то Хаму он поминает, а родного сына нет - это как так?!

Так вот если бы, допустим, даже по каким-то причинам Теоден собственного сына терпеть не мог, то не упомянуть о Теодреде в своей ответной речи все равно было бы никак не можно. Теодену ведь внимают. А это же песец какой силы ход, престарелый отец предъявляет за смерть своего единственного сына! Как можно было не воспользоваться таким случаем для обвинения?!

И это укрепляет меня в мысли о том, что Теоден находится под воздействием Гэндальфа до такой степени, что вообще не помнит, что у него был сын. Даже прямые слова Эомера не могут это воздействие пробить.

---------- Сообщение добавлено в 10:34 ---------- Предыдущее сообщение было в 10:11 ----------

Сообщение от Ursa Maior

ГГ явно решили схулиганить.
"Саруман! Саруман! - громко и повелительно крикнул он [Гендальф]. - Выходи, Саруман!" Разве что не добавил "Подлый трус".

А вот и нет. Это прямой и дословный перевод оригинала. Наоборот, ГГ даже переставили, чтоб поменьше напоминало, потому что в оригинале "Саруман, выходи!", а не "Выходи, Саруман!" И да, "подлого труса", похоже, все добавляют автоматически, а кто не добавляет, тот американский шпион.

Ещё Саруман: "Не я хотел войны. Это вы начали её". Эти слова никто не опроверг. Теоден в ответ обозвал его лжецом и совратителем, но аргументов не привёл. Он упоминает про какие-то сожжённые деревни, но, пока не пришёл Гендальф, король Рохана почему-то этим озабочен не был.

Да потому что Саруман прав! Вот никто и не опроверг. Войну-то начал Рохан. И почему Саруман прямо ни разу этого не сказал?!

А потому что речь его писал автор, которому надо было, чтобы Саруман проиграл. Оттого вся беседа производит тягостное впечатление. Саруман тупит, не говоря об очевидном. Противоположная сторона приводит, типа, убойные доводы, опровергнуть которые на самом деле ничего не стоит даже обычному человеку, а не мудрейшему из истари, но Саруман их не опровергает и т.д. и т.п. Один гребет веслом, а другой тонкой веткой. Судья 321, свистит в одни ворота, исход матча предсказуем и обиден не потому, что кто-то проиграл, а потому, что проиграл не из-за того, что был слабее, а именно из-за предвзятости. Судью на мыло!

Саруман предлагает Гендальфу подняться к нему, потому что безоружный человек не выйдет, чтобы говорить с разбойниками у своего порога. Гендальф в ответ заявляет, что предатели всегда недоверчивы. Вопросы к герру Гендальфу: а отчего вы сами не захотели воспользоваться приглашением войти? Саруман там один, Грима не в счёт. Ах, потому что тот, кто ушёл через крышу, не войдёт через дверь? Красивый ответ. Достойный. Но есть нюанс. Вы утверждаете, что пришли, дабы спасти Сарумана и помочь ему. В таком случае, думайте об этой благородной миссии, а не о своих амбициях. Раз уж вам так надо поговорить с ним, то войдите и разговаривайте, сколько влезет.

И главное: если Гэндальф так лихо разделывается с Саруманом дистанционно, что ему может угрожать, зайди он внутрь?! В принципе что?!

А то создаётся нехорошее впечатление: будто вы пришли не спасать Сарумана, а сломить его окончательно, и непременно на глазах у многочисленных свидетелей. А иначе зачем вы притащили с собой целую свиту?

Да, Гэндальфу нужна публика. Он мог бы спокойно войти в Ортханк и там продемонстрировать свои умения. Но никто бы не увидел, да. И кроме того, унижение противника не было бы публичным, а разве мимо такого Гэндальф может пройти?

Это вот то, о чем хотелось сказать: переполненный самолюбием под завязку Гэндальф (вспомним, как он взвивается на дыбы у Врат Мории от слов Боромира) разве может простить Саруману, что тот оказался сильнее его и запер его в Ортханке прошлым летом? Никогда. И вот этот великий мудрец, который в первой книге изрекал такие возвышенные и насквозь демагогические благоглупости насчет жалости и призывал жалеть даже Голлума и давать ему шанс и упование на исправление (хотя вряд ли и тогда, и после нашелся бы хоть один читатель, который поверил бы, что исправление Голлума возможно. Голлум безусловно конченый негодяй и псих), от каковых фраз нежные чувствительные души впадали и впадают в экстатический трепет - так вот это воплощение Добра и Мудрости не простит своего пусть даже малого проигрыша никогда. Не может он простить того, что кто-то пусть даже на краткий миг оказался сильнее его. Ему нужно это вот именно публичное унижение и растаптывание соперника, публичная демонстрация того, кто тут главный. Гэндальфу мало знать это самому, надо продемонстрировать это всем. Это мелкое самолюбие окраинного гопника, разросшееся до огромных масштабов, но мелким от этого быть не переставшее. Великодушия в Гэндальфе нет ни грамма. Он согласен, так и быть, смилостивиться, только если противник, виляя хвостом, принесет ему тапочки в зубах.

И я не понимаю - чем таким Саруман мучил энтов? Древень: "Пока не пройдёт всемеро больше лет, чем он мучил нас, мы не устанем стеречь его". И если уж он в самом деле так их достал, то почему терпели молча?

Да они и не догадывались, как они страдали, пока Гэндальф не пришел и не объяснил.