[Krakodil]

О черновиках.

Значит, глава "Голос Сарумана" писалась одним эпизодом с предыдущей, а потом автор разделил на две части. В общем, сходство черновиков с итоговым вариантом практически полное, но различается непосредственно общение Гэндальфа и Сарумана.

Впервые послышавшийся голос Сарумана сначала характеризуется как "низкий, мелодичный, но все же неприятный", заменено/добавлено на "... неприятный, его тон был насмешливым", окончательный книжный вариант "низкий, мелодичный и убедительный", далее по тексту.

Первая реплика Сарумана выглядела так:
"Итак?" - сказал Саруман. - "У тебя голос ... , Гэндальф. [на место пропущенного (voice of) brass. Вот это последнее слово, которое тут употреблено, в таком виде имеет значение а) латунь и б) "медь" - в смысле духовых инструментов. Можно было бы сказать как-нибудь вроде "голос, как медная труба" или что-то в таком роде, но слово brassy (т.е. of brass) имеет еще одно дополнительное значение "наглый, нахальный". И у слова brass отмечено сленговое значение "бесстыдство". Что именно хотел тут сказать автор, каков голос Гэндальфа по мнению Сарумана, такой ли, этакий или оба вместе, лично я ручаться не буду. Из контекста совершенно неясно, так что выбирайте сами и сами составляйте свое мнение] Ты нарушил мой покой [repose. В итоге тут находится слово rest - отдых. "Зачем ты в Изенгард приехал, зачем нарушил мой покой"?] Ты пришел к моей личной [private] двери без разрешения. Каково твое оправдание?"
"Без разрешения?" - сказал Гэндальф. - "Я получил разрешение от тех привратников, которых нашел. Но разве я не жилец в этом приюте? Мой хозяин (гостеприимец, хозяин гостиницы) по крайней мере никогда не показывал мне на дверь с тех пор, как первый раз впустил меня!"
"Гости, что покидают [дом] через крышу, не имеют претендовать вновь войти через дверь по своей воле," - сказал Саруман.
"Гости, что загнаны на крышу дома против их воли, имеют право постучать и просить извинений," - сказал Гэндальф. - "Что ты имеешь сказать теперь?"
"Ничего. Определенно не в твоей нынешней компании. Во всяком случае я имею мало что добавить к моим словам при нашей последней встрече".
"Тебе нечего взять назад?"
Сравните с итоговым вариантом: разговор здесь идет сплошь подряд, не прерываясь на беседы с Теоденом, Гимли и Эомером. И в готовом тексте это Гэндальф спрашивает, все ли, мол, ты сказал при нашей последней встрече. Или есть, мол, еще что-то не сказанное?
Саруман сделал паузу. "Взять назад?" - сказал он медленно. - "Если в моем рвении и разочаровании я сказал что-нибудь недружественное тебе, считай, что это взято назад. Возможно, я должен был исправить дело давно. Ты не был дружествен сам и упорствовал в неправильном понимании меня и моих усилий или притворялся так. Но я повторяю: я не держу неприязни к тебе лично; и даже теперь, когда твои - твои компаньоны причинили мне так много несправедливости [injury имеет значение как несправедливости (что может легко понять даже человек, не владеющий английским), так и вред], я был бы готов простить тебя, если бы ты отделил себя от такого народа. Я на сей момент имею меньше власти/силы помочь тебе, чем имел; но я все еще думаю, что ты мог бы найти мою дружбу более выгодной в итоге, чем их. Мы в конце концов оба принадлежим к древней и благородной профессии [именно так, profession. Коллеги, короче говоря]: мы должны понимать один другого. Если ты действительно хочешь консультироваться/советоваться [еще одно значение: считаться] со мной, я охотно принимаю тебя гостем."

Расхождение реплик с итогом вы и сами видите. Заодно вначале, очевидно, разговор предполагался исключительно между этими двумя, а не с Теоденом и прочими.

"Гэндальф засмеялся. "Понимаем один другого? Я не знаю. Но я понимаю тебя, во всяком случае, Саруман - достаточно хорошо. Нет! Я не думаю, что я поднимусь [к тебе]. Ты имеешь при себе превосходного советчика, соответствующего тебе в понимании. Wormtongue имеет хитрости/умения/ловкости достаточно для двоих. но представилось мне, что с тех пор как Изенгард скорее ветхое место, скорее старомодное и в нужде обновления и изменения [перестройки и гласности], тебе должно понравиться покинуть его - отправиться в отпуск [или на каникулы], скажем. Если так, не сойдешь ли ты вниз?"
Быстрый хитрый/искусный/лукавый вид прошел по лицу Сарумана [знаю, что по-русски коряво, но я же обещала подстрочник], прежде чем он скрыл это; они увидели промельк смешанного страха и облегчения/надежды [так в оригинале, relief/hope] Они видели сквозь маску лицо пойманного человека, который боялся и остаться, и покинуть свое убежище. Он медлил. "Чтобы быть разорванным дикими лесными демонами?" - сказал он. - "Нет, нет." [Вам не кажется, что тут отражена судьба по крайней мере некоторых обитателей Изенгарда? Саруман таки очевидец, как-никак]
"Не бойся за свою шкуру," - сказал Гэндальф. "Я не желаю убивать тебя - как ты должен знать, если ты действительно понимал меня. И никто не причинит тебе вреда, если я скажу "нет". Я даю тебе последний шанс. Ты можешь покинуть Ортханк - свободным, если ты выберешь."
"Хм," - сказал Саруман. - "Это звучит хорошо. Больше похоже на старого Гэндальфа. Но почему я должен захотеть покинуть Ортханк? И что в точности означает "свободным"?"
"Причины для покидания лежат вокруг," - сказал Гэндальф. "А свободный означает не пленник. Но ты сдашь мне ключ Ортханка [господи, вот уперся им этот ключ. Что в нем такого?!] - и твой посох: залог твоего поведения. Чтобы быть возвращенным, если я сочту это пригодным, позже."
Лицо Сарумана на момент заволоклось гневом. Затем он рассмеялся. "Позже!" - сказал он. - "Да - когда у тебя будут ключи Барад-Дура, я полагаю; и короны семи королей, и посохи пяти мудрецов, и ты приобретешь себе пару сапог многоими размерами больше, чем те, которые у тебя сейчас. Скромный план [сама реплика Сарумана до сих совпадает с итоговой, дальше она другая]. Но я должен попросить позволения быть избавленным от ассистирования. Давай закончим эту болтовню. Если ты желаешь иметь дело со мной, имей дело со мной! Говори с разумением - и не приходи сюда с ордой дикарей и этими грубыми людьми и дурацкими детишками, что болтаются на твоем хвосте."
Он покинул балкон."
Ну и дальше упал палантир. Первоначально, кстати, палантир падал и разбивался сам, и Кристофер гадает, какова была бы дальнейшая история в таком случае. Сам Профессор писал в письме, что "я ничего не знал о палантирах, и когда камень Ортханка был сброшен из окна, я распознал его и узнал значение прежних стихов, крутившихся у меня в голове "семь звезд и семь камней, и одно белое дерево".

Как видим, здесь Сарумана приказным порядком назад не возвращают, посох не отбирают и не ломают и назад на карачках не отправляют. Реплика Гэндальфа, обращенная к Древню в конце главы (сразу после той, где Древень говорит, что у Сарумана сердце гнилое, как у черного хуорна), выглядит так: "Нет, он все еще лелеет надежду, которая у него есть. Он, конечно, прикидывается, что любит меня и помог бы мне (если бы я был благоразумен - что означает, если бы я служил ему и помог бы ему править без [?границ]. Но он выбрал ждать - сидя среди руин своих старых планов, смотреть, что получится. В таком настроении и с ключом Ортханка и своим посохом ему не должно позволять сбежать."

Всёёёооооо! Ну я и упарилась!

---------- Сообщение добавлено в 16:04 ---------- Предыдущее сообщение было в 15:56 ----------

Сообщение от Ursa Maior

Меня тоже дико заинтересовал вопрос: а зачем затапливать многократно?

А прикольно.

В конце концов, Саруман всего-навсего вырубил деревья. Так на их месте можно было посадить новые.

А кстати. Мы точно знаем, что до того там были какие-то плодоносящие деревья (надо полагать фруктовые. Какие-нибудь клены тоже плодоносят, строго говоря, но их плоды не настолько интересуют человечество, чтобы о них говорить), а потом их там не стало. Но отчего все решили, что Саруман вырубил их по злобе своей? В конце концов они приносили плоды, а Саруману его людей надо было чем-то кормить. Так вспомня недавнюю 2010-2011 года вспышку монилиоза семечковых, в результате которой на значительной территории нашего дачного массива полностью и окончательно околели почти все взрослые груши и яблони, причем груши сдохли враз и все поголовно, а яблони еще что-то там трепыхались и высдохли года за три, не могло ли и там приключиться какого-то подобного заболевания, в результате которого сухие деревья пришлось вырубить, а посадить новые такие же какое-то время не представлялось возможным, потому что возбудитель продолжал сохраняться и свирепствовать (точно так же, как сейчас и у нас вновь посаженные яблони через какое-то время заболевают и сдыхают)?

И да, насчёт лишения его силы. Ну, посох ему сломали, да. Но разве в посохе вся сила истари заключалась? а если нет, то лишить его силы - значит изменить природу его сущности, превратить его из истари в кого-то другого. Разве Гендальфу такое под силу?

Допустим, может. Вот вернулся он с таким апгрейдом. Но почему бы тогда этой мерисье не свергнуть таким же маниром и Саурона? По силам они и там были примерно равны.