[ГолосТехКогоНет]

МоЛи, кисточки там были знатные! Прямо вот любой ракурс затмить способны.

А мне что-то взгрустнулось, повело на фэнтезятину, эльфов, людей... маразмы...
Зарисовка. Мораль зарисовки: "Не суй мене, Боже, куды мене не просют" или, более доступным языком, в заповедных местах случается разное. Не перашки. Не смешно.

Так терпко пахнут под солнцем травы... Минуты - словно тягучий мед.
Олень, покинувший тень дубравы, в ручье хрустальную воду пьет.
И силуэт, искаженный зноем, плывет, танцует, уводит взгляд.
Вода становится алой кровью, копыта в этой крови скользят.

Все ближе к маленькому обрыву, земля комками летит на дно.
Прыжком, отчаянным и красивым, сорвался с места олень лесной.
Все силы тела вложивший в это, он ослепил на секунду мир
Своим светящимся силуэтом, и ткань событий прожгло до дыр.

И, затаивший в кустах дыханье охотник, грезивший наяву,
Едва лишь смог не терять сознанье, ладонь порезав о тетиву.
Вернулся бледный и без добычи, судили люди: рехнулся он,
А парню слышался щебет птичий, и приходил постоянно сон:

Дворец невиданный, нереальный, парящий в воздухе тонкий мост...
Как нож на лезвии блещет гранью, сиял он призрачно в свете звезд.
Но руки скручены за спиною, и только под ноги посмотреть,
За сновидения пеленою вдруг чей-то голос упал - как плеть

На непокрытую тканью спину, до дрожи, хлестко и сразу в кровь.
"Как ты посмел? Этот лес покинул и думал, будешь здесь принят вновь?"
Не возражал. В бесконечных грезах гадюкой в сердце свилась вина.
И знал: молить о прощенье поздно. А тот, кто жил в запределье сна,

Спускался с трона - как лист летящий походка эта была легка.
Колчан казался ненастоящим в холеных тонких его руках.
Трещали, сжатые в пальцах, стрелы... ломаясь с легкостью пополам.
И на лице - без кровинки, белом - скорей брезгливость, чем злость, была.

Когда, разбуженный на рассвете, рыдал безумец в своем углу,
Он помнил все еще звуки эти, и щепки стрел на резном полу,
Глаза - таких у людей не сыщешь - и сжатый в линию яркий рот...
И шел бродить, без воды, без пищи, надеясь тщетно, что смерть придет.

И там, за гранью, ему удастся сменить реальность, вернуться в сон.
Он сможет выдержать. Оправдаться. Он будет выслушан и прощен.
Ушла из памяти та охота, олень, родник и слепящий зной.
И в каждой кочке среди болота безумцу чудился мост резной.

Увязший в черной глухой трясине, не в силах даже руки поднять,
Он облакам в поднебесной сини шептал упорно: "Прости... меня"