[Mrs.Underhill]

Глава 4.

В которой речь в основном о кроликах, а Фродо почти всю дорогу спит, так что работы тут немного.
По пути к Итилиену Фродо "временами засыпал, спокойно и глубоко, то ли доверяя Голлуму, то ли от усталости не желая о нем думать".

В Итилиене он снова спит, покуда Сэм готовит кроликов. А когда просыпается, Голлума вообще не поминает: он беспокоится, что Сэм не отдохнул, и делит с Сэмом удовольствие от кроликов. А потом они слышат подозрительный свист...

Их окружают бойцы Фарамира, которые напоминают Фродо о Боромире. Он отвечает на первый раунд вопросов, упоминая такие бомбы, как пророчество о невысокликах, об Арагорне - наследнике Элендила, и о том, что Боромир был в их отряде.

Фарамир сразу спрашивает Фродо об их третьем спутнике, Фродо отвечает:

– Не знаю, где он, – сказал Фродо. – Он наш случайный спутник, и я за не в ответе за его дела. Но если он вам еще попадется, пощадите его: приведите или отошлите к нам. Это жалкая, заблудшая тварь, но он сейчас под моей протекцией.

Фродо желает Фарамиру и его отряду удачи в бою и говорит, что помог бы им, если б его миссия могла это позволит.
Потом он осознает, что Маблунг и Дамрод - дунаданы, и пытается с ними поговорить.
---
В этой главе Фродо думает о Голлуме только когда его заставляют. Все остальное время он отдыхает душой во сне и с Сэмом, а потом пытается выйти из положения с Фарамиром - донести до него важность Миссии, но не выдать лишнего.
Он думает о Сэме, о Миссии, о войне, о Фарамире и его отряде, о Боромире, об Арагорне, о Гондоре, о дунаданах.

 

Глава 5.

Тут все - о Фарамире, и Фродо тут не просто не вспоминает Голлума - он осознанно не хочет о нем думать, даже когда Ангборн поминает "мирквудскую черную белку".
Сэм про Голлума помнит и даже видит его один раз, но он рад про него забыть.

Про Голлума ни разу упомянуто не было, и он был этому рад: никуда от Липучки, конечно, не денешься, но хоть малость-то отдохнуть – и то хлеб.

Вдруг его точно кольнул в спину чей-то взгляд; он обернулся и успел углядеть маленькую темную фигурку, перебегавшую за деревьями. Сэм открыл было рот, но подумал и махнул рукой.
«Может, показалось, – сказал он сам себе. – Да и чего я буду лезть к ним с этой паскудиной, раз про него и помнить забыли? Самому про него забыть не терпится."

А реакция Фродо на упоминание Голлума показательна.

– Может быть, – сказал Фарамир. – Однако же это дурной знак. Нам здесь, в Итилии, только беглецов из Лихолесья и не хватало.
Сэму показалось, что он при этом оглянулся на хоббитов, однако Сэм снова решил промолчать. Они с Фродо лежали рядом и глядели на огни факелов, на расхаживающих и тихо переговаривающихся людей Потом Фродо взял и заснул.

У Фродо в этой главе такой стресс, что он периодически вырубается, вот как здесь. Сказали про Голлума, сил еще и на эту проблему нету - организм помогает.

У Фродо тут Миссия на кону, он узнает, что Фарамир - брат Боромира, что Боромир погиб - и скорей всего, Мерри с Пиппином тоже погибли. Они поминают гибель Гэндальфа. А потом Сэм пробалтывается про Кольцо и Фарамир их пугает. И у Фродо после этого такой отходняк, что он вырубается уже буквально - лишается чувств и опять засыпает.

То, что у него тут нету сил думать о Голлуме - понятно. Но ему еще и не хочется о нем думать, потому что ему, несмотря на все страхи из-за Миссии и судьбы Мерри с Пиппином, просто очень нравится общаться с Фарамиром. Он чует в Фарамире родственную душу, и ему хочется "просто сидеть под белой стеной" и говорить о Гондоре, о Нуменоре, об истории, о Рохане, королях и наместниках (это я заодно перечисляю, о чем Фродо тут думает и говорит), ему хочется быть душою там, а не с Голлумом и Кольцом.

 

Глава 6.

А вот тут уже все о Голлуме: он настигает Фродо и сполна возмещает те главы, где Фродо о нем забыл.
И Фродо тут напрямую думает, продолжая тему предыдущей главы - зачем его разбудили. Напомнили, кроме возможной гибели Мерри с Пиппином и остального Отряда, еще и о Голлуме.

На вопрос Анборна - стрелять, не стрелять - он отвечает с секундной задержкой. А потом уже изо всех сил объясняет Фарамиру, почему Голлума надо пощадить. И приводит кучу причин (бедный, голодный, не нарочно, просто хочет рыбки), и напоследок еще и давит Фарамира важным для того авторитетом Гэндальфа. И ручается жизнью за то, что приведет к ним Голлума.

– Давай я тихонько спущусь к нему, – сказал Фродо. – Держите луки наготове: если я его упущу, подстрелите меня. Я не убегу.
– Ступай, да поскорей! – сказал Фарамир. – Если повезет ему остаться в живых, то по гроб жизни он обязан быть твоим верным слугой.

При этом про себя Фродо думает о том, что хоть бы эту тварь больше не слышать и не видеть. Но между мыслями и делами большая разница...

Фродо вздрагивал от жалости и омерзения. Хоть бы он замолк, хоть бы никогда больше не слышать этого голоса. Анборн за пять-десять шагов. Можно отползти и сказать ему: пусть стреляют. Они, наверно, совсем близко подобрались, пока Горлум обжирается. Одна меткая стрела, и Фродо больше никогда не услышит этого мерзостного голоса. Но нет, нельзя, Горлум вправе на него полагаться. Слуга вправе полагаться на хозяина, на его заступничество. Без Горлума они бы утонули в Мертвецких Болотах. И Фродо чутьем знал, что Гэндальф не допустил бы убийства.

Насчет того, что Хозяин бросил Голлума и завел себе новых друзей, Голлум вообще-то прав... А Фродо опять приходится угрожать Голлуму Кольцом, чтоб его спасти. И Фродо от этого, и от того, что он Смеагола обманывает, тошно.

– Иди сюда, Смеагорл! – повторил Фродо. – Тут опасно. Люди убьют тебя, если найдут. Иди скорее, если хочешь остаться в живых. Иди к хозяину!
– Нет! – сказал голос. – Злой хозяин. Оставил бедненького Смеагорла и завел себе новых друзей. Пусть хозяин подождет. Смеагорл не успел покушенькать.
– У нас нет времени, – сказал Фродо. – Возьми с собой рыбу. Иди сюда!
– Нет! Сначала Смеагорл съест рыбку!
– Смеагорл! – позвал Фродо, отчаиваясь. – Прелесть рассердится. Я возьму в руку Прелесть и скажу: пусть Смеагорл подавится костями. И никогда больше не отведает рыбки. Иди, Прелесть ждет!
...
– Да, мы скоро пойдем, – сказал Фродо. – Но еще не сейчас. Я пойду с тобой, как обещал. И снова обещаю. Но не сейчас. Сейчас опасно. Я спасу тебя, но ты мне должен верить.
– Верить хозяину, зачем? – насторожился Горлум. – Зачем не сразу идти? Куда подевался другой, скверный, грубый хоббит? Где он спрятался?
– Там, наверху, – сказал Фродо, махнув рукой в сторону водопада. – Я без него не пойду. Пошли, надо к нему вернуться. – Ему было тошно. Слишком похоже на обман. Едва ли, конечно, Фарамир велит убить Горлума, но связать, разумеется, свяжет, и, уж конечно, это будет предательством в глазах несчастного, завзятого предателя. Как ему потом объяснишь, разве он поверит, что Фродо спас ему жизнь и иначе спасти ее не мог? Как тут быть? Невозможно угодить и нашим, и вашим, а все ж таки надо попытаться. – Идем! – сказал он. – А то Прелесть рассердится.

Ну и Голлум именно как предательство это и воспринимает.

– Осторожнее! – сказал Фродо. – Силу-то соразмеряйте, не делайте ему больно, пожалуйста, и он присмиреет. Смеагол! Они не обидят тебя. Я пойду с тобой, и все будет хорошо, жизнью своей ручаюсь. Верь хозяину!
Голлум обернулся и плюнул в него. Воины нахлобучили ему мешок на голову, подняли и понесли.
Фродо шел за ними, расстроенный и угнетенный.
Сэм был уже там; он недобрым взглядом посмотрел на обмяклый сверток.
– Попался голубчик? – спросил он у Фродо.
– Да. Нет, его не ловили: я его подманил, а он мне поверил на слово. Я просил его так не связывать. Надеюсь, он цел остался, но мне тошно и стыдно.

– Освободи его, Фродо.
Фарамир извлек кинжальчик из ножен у пояса и протянул его Фродо. Горлум завизжал в смертельном ужасе и шлепнулся на пол.
– Ну же, Смеагорл! – сказал Фродо. – Ты должен верить мне. Я тебя не оставлю. Отвечай, если можешь, по всей правде. Увидишь, плохо не будет.

– В душе у тебя сплошь запертые двери и наглухо закрытые окна, и черно там, как в подвале, – сказал Фарамир. – Но сейчас, я вижу, ты говоришь правду. Тем лучше для тебя. Какой же клятвой поклянешься ты никогда сюда не возвращаться и ни словом, ни знаком не выдать разведанный путь?
– Хозяин знает, какой, – сказал Горлум, покосившись на Фродо. – Да, он знает. Мы поклянемся хозяину, если он нас спасет. Мы поклянемся Ею, да-ссс. – Он извивался у ног Фродо. – Спаси нас, добренький хозяин! – хныкал он. – Смеагорл поклянется Прелестью, принесет страшную клятву. Он не возвратится, он ни за что никому не выдаст, нет, никогда! Нет, Прелесть, ни за что!
– Ты ему веришь? – спросил Фарамир.
– Да, – сказал Фродо. – И тебе придется либо поверить, либо исполнить закон вашей страны. Большего ты не дождешься. Но я обещал, что если он подойдет ко мне, то останется жив, и обманывать мне не пристало.
Фарамир посидел в раздумье.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Препоручаю тебя твоему хозяину Фродо, сыну Дрого. Пусть он объявит, как поступит с тобой!
– Однако же, государь, – сказал Фродо, поклонившись, – ты сам еще не объявил своего решения касательно поименованного Фродо, и, пока оно неизвестно, оный хоббит не может ни строить планы, ни распоряжаться судьбою спутников. Твой приговор был отложен на завтра, и вот завтра настало.
– Что ж, изрекаю свой приговор, – сказал Фарамир. – Итак, Фродо, властью, дарованной мне, объявляю, что ты волен пребывать в древних пределах Гондора, где тебе заблагорассудится, и лишь в сие место не изволь являться, не быв зван, ни один, ни с кем бы то ни было. Приговор сей действителен отныне год и один день, а затем теряет силу свою, буде ты не явишься до истеченья указанного срока в Минас-Тирит и не предстанешь пред очи Наместника и Градоправителя. А явишься – я испрошу его дозволения продлить право твое пожизненно. Покамест же всякий, кого ты примешь на поруки, тем самым принимается под мою заступу, под щит Гондора. Удовлетворен ли ты?
Фродо низко поклонился.
– Удовлетворен, – сказал он. – И прошу считать меня преданным слугою, если преданность моя имеет достоинство в глазах высокого правителя.
– Имеет, и немалое, – сказал Фарамир. – Итак, берешь ли ты ответчика Смеагола на поруки?
– Беру на поруки ответчика Смеагола, – произнес Фродо.
Сэм шумно вздохнул, но не по поводу избыточных церемоний – нет, он, как истый хоббит, всецело их одобрял и лишь сожалел, что поклонов и словес было маловато, в Хоббитании за месяц бы не управились.
– Помни же, – сказал Фарамир, обращаясь к Голлуму, – что тебе вынесен смертный приговор, но, пока ты состоишь при Фродо, от нас тебе ничего не грозит. Однако, встретив тебя без него, любой гондорец немедля приведет приговор в исполнение. И да постигнет тебя скорая и злая смерть, будь то в Гондоре или за его пределами, если ты обманешь доверие хозяина.

Фарамир понимает дискомфорт Фродо из-за вынужденного обмана Смеагола, и своими церемонными речами подыгрывает Фродо и показыает Смеаголу, что Хозяин был с ним честен. А то, что ему пришлось Смеагола обмануть - это из-за Фарамира, в чьей полной власти был Хозяин, и потому у Хозяина выхода не было (что, кстати, и было правдой). А вот сейчас Фарамир отпускает Хозяина, и Хозяин может опять быть с ним честным. Т.е. все плохое было из-за Фарамира, все хорошее - от Хозяина.

А потом - речь о Кирит Унголе. Голлум признается, куда их ведет, Фарамир в ужасе, но помочь ничем не может - у Фродо нет выхода, кроме как Голлуму довериться.

– Фродо, по-моему, ты поступаешь безрассудно, – сказал Фарамир. – По-моему, не надо тебе с ним идти. Порченая это тварь.
– Ну, не совсем порченая, – возразил Фродо.
– Может быть, и не совсем, – согласился Фарамир, – но злоба изгрызла его насквозь. Он вас до добра не доведет. Расстанься с ним, я дам ему пропуск, а лучше провожатого до любого пограничья Гондора.
– Он не согласится, – сказал Фродо. – Он последует за мной, как и раньше. И я подтвердил обещание взять его на поруки и пойти, куда он сказал. Ты ведь не хочешь склонить меня к вероломству?
– Нет, – сказал Фарамир. – Но у меня сердце не на месте. Конечно, одно дело – нарушить слово самому, другое – советовать это другу, который вслепую бредет по краю пропасти.

---
В этой главе, кроме Голлума, Фродо думает и говорит о Миссии, о Кольце, о Мерри с Пиппином и остальном отряде, о Гэндальфе, о Фарамире и Сэме.