Цитата:
автор оригинала Vasya Gondorsky
Ну так он наделил ею все "свободные народы Средиземья", и гномов, и эльфов, и людей. Как следствие, все они этой свободой воли обладали, и вовсю ею пользовались. Вы же говорите, что во имя Целого Толкиен ее отрицал. Само слово "свободные народы" уже говорит о многом. Не добрые, не белые и пушистые, а свободные. И главное зло у него - именно Власть, порабощение.
|
Мне кажется, что все несколько сложнее, нежели антиномия "свобода-рабство". Вы таким образом сводите всю книгу, как это любили делать в свое время многие, к борьбе свободного западного мира с нашим угрюмым восточным отечеством. Абсолютное Зло, каковым в данном случае является Саурон, не хочет власти. Оно довлеет самому себе. Оно вообще ничего не хочет. Оно удовлетворяет своему назначению - оппонировать всему, что не является Им. Никто в книге, по моему наблюдению, не знает, что такое Добро. Точнее, знает от противного - все, что не есть Зло. Сражаются две абсолютные категории. За что - Бог весть. За свободу? Это разве что в рыцарской части романа так очевидно. Когда же Фродо отпускает Сарумана, он уже мало в чем уверен - даже в собственной правоте. Просто он знает, что Саруман обречен, потому что его коснулось Зло. А что это такое - ему неведомо. И Саруман отмечает, что Фродо стал иным, тоже не без странного сомнения. Сводить Толкина к создателю саги о том, как свобода победила рабство - значит, отправлять его куда-нибудь в девятнацдатый век. Сводить его к христианскому философу - значит, не брать во внимание его штудии мифов разных народов.