Глава, в которой я пожалела о том, что забежала вперед с Сэмом и Фродо, и убила себе такой клиффхангер, но в которой у меня появился новый клиффхангер - выжил ли Пиппин?
А кто-то подумал, что он здесь может умереть? Я подумала, потому что вспомнила слова Элронда в Ривенделле: ему же там сердце вещало, что Пиппину не стоит идти в Поход. Так что я тут с одной стороны, воспряла душой на "орлы летят", а с другой - мысленно попрощалась с Пиппином.
И опять тут жалко Мерри, который опять остается один. Единственный из выжившего Братства, кто не был в этой последней битве. И когда он думает о друзьях, ушедших во мрак - может, и навсегда - он думает и о Сэме с Фродо.
И мы тут, наконец, возвращаемся к Сэму и Фродо, и сюжетные линии сходятся в одну. Мы идем их путями - сначала на Перекресток, где слова Фродо о том, что "не вечно им побеждать", сбываются хотя бы на время, потом мимо кроликов и битвы Фарамира с южанами, и наконец приходим к Мораннону...
И все эти люди, все это войско, которое туда идет - они фактически смертники. Они идут на гибель и знают это - если только Фродо не удастся закончить Миссию. Идут в кошмаре наяву, под прессингом назгулов... То, через что прошли Фродо и Сэм, и то, чего не выдерживают здесь многие из воинов.
Безумно трогает момент, когда Арагорн отпускает тех, кто дальше идти не может, причем дает им возможность уйти с честью, сделать что-то полезное.
И безумно трогает Пиппин. Вот пришла и его очередь идти на войну, на битву, с которой он вряд ли вернется. Я тут картинки искала - и посмотрела на картинки к 3й книге, Хельмову Падь, Эдорас. Те события по сравнению с тем, что здесь, кажутся просто идиллическими...
И Пиппин тут понимает Денетора... Если уж всем погибать, то хотя бы рядом с Мерри. (А потом будет - "Сэм, я рад что ты здесь, со мной, в самом конце"...)
Ну и наконец - финальная конфронтация. Хоть я и знала, что Фродо жив, но момент жуткий. Особенно реакция Пиппина. И реакция Гэндальфа - по первому разу я была в шоке от нее, вперемешку с мрачным уважением. А что он еще мог сделать? Последний акт отрицания тьмы и презрения к ней, уход с несклоненной головой.
А позже, и сейчас опять, я задумалась - а так ли безнадежным все видел Гэндальф? По поведению Голоса Саурона было ясно, что Кольца у Саурона все еще нет, и зачем туда шел этот "шпион", Саурон не знает. Гэндальф напрямую тыкает в это посла - что тот ничего не знает ни про "шпиона", ни про его вещи, тогда как Гэндальфу все про них известно.
Причем речь об одном шпионе - значит, Саурон ничего не знает про второго. То есть надежда еще оставалась, хотя для Пиппина и прочих она и померкла. А Гэндальф - он продолжал идти туда же, куда они решили - играть свою роль, отвлекать Саурона, потому что им больше ничего не оставалось. Но при этом будучи в ужасе за Фродо и его судьбу...
И вот это - что они все продолжали биться, и играть роль приманки, до самого конца, уже практически без какой-то надежды - это тоже безумно трогает. И вот тогда-то, когда каждый сделал все, что мог, и не сдался - вот тогда и прелетели орлы.
Джон Хоув, "Голос Сароуна". Я здесь ценю еще и то, что лошадь аутентично-жуткая и в маске.
