[Revelin]

Готические Мемуары - Часть 2, глава 6 "Горький вкус известности" - окончание

Так тяжело и горько было оттого, что раньше мне никогда не приходилось испытать подобного унижения, стать жертвой не оружия и мастерства, но людской подлости, интриг и низменных желаний. Айрэ всегда говорила, что во мне нет ни тени хитрости. Для тех воров я стал наивным глупым увальнем, на котором хорошо поживились, а потом отыгрались в более масштабной авантюре. Может быть, отомстили за выходку Лареса, обворовавшему вора и вернувшему мне мои же вещи. Умбрак, всеми своими делами вызвавший лишь почтение и доверие, говорил, что без рекомендаций шамана Грока нам вообще нечего делать в Фаринге, у Кана. Шаманы – это особая и очень сильная линия власти, с которой не просто считаются. Они – мудрецы и советники, и без их слова не обойтись. Поэтому в те часы все произошедшее без шуток представлялось – провалом всей нашей миссии в готическом мире, крахом надежд Айрэ, да и своей собственной веры – справиться со всеми квестами, достичь подобающего положения с нуля, стать ей ровней.

Мне действительно очень нужно было побыть одному. И любимая понимала это, хотя всегда считала долгом быть рядом и поддерживать в трудную минуту. В глазах ее была невыразимая грусть. Она без слова убрала со стола остывший не тронутый ужин, оделась и сказала, что сходит в город забрать свои заказы и сделать нужные покупки. В комнате воцарилась мертвая тишина, даже поленья в камине догорели. Хотелось собраться с мыслями и самому решить, как дальше быть, и что делать. Она, бесспорно, распутает эту кражу – ради меня, восстановит свой собственный статус в глазах гельдернских шаманов. Но только все это не смоет с меня позора, ведь память о таких делах надолго останется в головах рядовых жителей.

«Маленький герой большого города», сколь же метко сказано! Но только «герой» - не для тех, для кого действительно хотелось им стать. Положа руку на сердце, мне стыдно было о чем-либо просить и саму Айрэ. Но душу тяготил долг, и я знал, что она не откажет в просьбе – выкупить с шахты нескольких рабов, что помогли мне тогда. Она, конечно, и ни в чем другом не откажет, потому что любит меня, невзирая на все трудности. Но только я недостоин сейчас – ничего, и просить могу только не для себя.

Из окна хижины открывался вид на крепостную стену. Выходит, мы жили на самой окраине города, тихой и безлюдной. Было уже довольно поздно и темно. Календарно зима в Миртане близилась к концу, и именно сейчас, под занавес своего царства, красовалась, ударяя очень сильными морозами. После нескольких дней, проведенных в четырех стенах, ужасно хотелось оказаться на улице, вдохнуть этот ледяной воздух, почувствовать, как он освежает голову, проясняет рассудок. Навряд ли в такой час и в эту суровую погоду я встречу много прохожих, от которых придется прятать взгляд. Мне нужно было решить, что делать дальше, и просто пройтись в одиночестве. Эта прогулка не уймет боли и горечи, но может подарить хоть какие-то дельные мысли. Вовремя подумав о том, что Айрэ не должна вернуться и вновь не найти меня, я оставил ей нескладную записку. А потом морозный воздух и скрип снега под ногами сами довели до городских ворот. Закутавшейся в шкуры охране не было до меня дела, и можно было спокойно бродить вдоль городских стен, без лишних глаз, под сенью искрящегося инеем леса, почти вплотную окружившего Гельдерн. Тогда мне и попалась на глаза пещера, возле которой раскиданы были переломанные остовы крепостных орудий, ржавые инструменты да прочий хлам, бывший когда-то на вооружении этого города. Очевидно, раньше здесь устроена была оружейная мастерская, но ее забросили, превратив в свалку. Разглядывать и изучать все это не было ни желания, ни охоты. Я просто запомнил место, пока курилась трубка, и можно было спокойно оглядеть все вокруг.

Вся цепь событий последнего времени продолжала теребить рассудок, вопреки желанию остановить это, отвлечься, думать не о прошлом, а том, что предпринять теперь. Было понятно лишь одно – мне нет больше места в этом городе. Нужно уходить. Может быть, вернуться к Умбраку и попроситься на службу в гарнизон. Но как великий воин и полководец примет известия о том, что на мне висит подозрение в крупной краже? Как такое примут вообще хоть где-то? Боль и досада сковали душу больнее, чем мороз – руки и лицо.

«Маленький герой большого города» - слова Грока вновь и вновь всплывали в памяти. Теперь уже такого положения дел не исправить. Неожиданно в колено ударился снежный комок, а потом еще один. Рядом со мной, в нескольких футах, стоял Ларес, попивая что-то из фляги и улыбаясь. Он, как всегда, был весел и раскован. Что же? Его, наверное, от души повеселила вся история, случившаяся со мной. Но только заядлому вору никогда не понять моего горя и унижения, ведь он сам избрал для себя отнюдь не тот путь, что указывает честь и прокладывает оружие.

- Эй, приятель, перестань кручиниться и прятаться ото всех. Идем лучше выпьем в теплой таверне да поговорим о вещах приятных.
- Прости, но я не приму твоего приглашения. И вообще, как ты нашел меня здесь? Ты что, шпионил за мной?
- Шпионить за тобой – с какой целью? Вообще-то я шел в гости к вам. Но нашел там лишь твою подругу, грустную и собравшуюся спать.
- И она просила найти меня и вернуть домой, пока опять ничего не случилось?
- Дурья голова! Ты же сам написал ей, что пойдешь гулять у ворот города. Теперь с тобой никто не станет связываться, поверь уж! И Неуловимая сейчас за тебя спокойна. А я всего лишь решил составить компанию тебе и себе самому. Вставай с бревна и идем. А то твои шикарные косы уже примерзли к воротнику. Поверь, тебе не помешает чарочка-другая ягодной настойки. Тем паче, что у меня есть для тебя хорошие новости. Приятели наши сейчас в Монтере, отсиживаются на одной из ферм.
- Откуда ты знаешь?
- Я ведь видел их и даже щупал! И у меня есть осведомители. Так вот: из города они вышли через те, южные ворота. Но направились по дороге на восток, а значит – в Монтеру, а не в Трелис. У меня телепортов нет, да и чести ходить по дворцам господ нашему брату тоже не полагается. А вот твоя любимая – совсем другое дело. Навряд ли возврат украденного шаманского раритета позволит ей вернуть огненный кубок. Но хоть тебя выгородит и поправит свою пошатнувшуюся репутацию. Разругались они с Гроком не на шутку, а ведь обоим это не в жилу.

Слова об огненном кубке задели за живое. Я помнил то чувство, когда только нашел его, держал его в руках и твердо решил, что должен отдать Айрэ. Выходит, предчувствия не обманывали, и кубок ценнее всего, похищенного из сокровищницы?.. Неспроста его так тщательно замуровали в стене. А еще он действительно нужен ей? Но для чего?

- Ты можешь рассказать мне об этом кубке? Почему всем так важно обладать им? Что в нем столь ценного?
- Больше всего он нужен паладинам. Но не только. Впрочем, ты перестанешь меня морозить? Это длинная история, и если мы будем разводить эту философию ночью посреди зимнего леса, то можем не дотянуть до утра. У меня нет такого медвежьего здоровья, таких мехов, как у тебя, и уже поджилки сводит. Во всяком случае, я не намерен сейчас тренироваться в закалке и выносливости.

Ларес угостил меня содержимым своей фляги и повел обратно в город, подбодрив тем, что сейчас в тавернах уже почти никого, Айрэ давно спит. Нам же есть о чем побеседовать, только делать это нужно с комфортом и в тепле, а не в столь суровых условиях. Ягодная наливка пришлась как нельзя кстати, немного успокоила, но дала понять, что согреться действительно пора. Из отряда охранников у городских ворот стоял только один. При виде нас орк отпустил бранную шуточку в наш адрес, назвав выжившими из ума морра, раз шляются в такое время и в такой мороз по лесу.

- Надо бы брать с вас на выпивку – за проход! Говорят, ребята в Фаринге так и делают.
- Может еще сразу подносить тебе выпивку за подъем щеколды? И о закуске позаботиться?

Ларес явно не церемонился с хамами и всегда отвечал им в том же духе. Привратник еще раз выругался и махнул на нас рукой. Мне же уже очень не терпелось узнать все об этом огненном кубке, что теперь у Грока. Интуиция подсказывала, что за этим артефактом действительно стоит нечто очень важное. Но, выходит, мы теперь утратили его, по моей вине. Забегая вперед, скажу, что предчувствия оказались верными. Едва стала отступать горечь от одной сверх не приятной истории, пришлось узнать о том, что есть последствия. Причем такие, которые вряд ли удастся себе простить. Загладить же вину – почти невозможно и недостижимо. История этих огненных кубков оказалась одной из центральных легенд всего готического мира. Ее знали не только в Миртане, а корни поверья уходили в глубокую древность. Выходит, судьба дала мне шанс прикоснуться к этой легенде, но сразу же отринула от нее прочь, как не заслужившего такую честь, никчемного и не достойного. А значит, нужно было становиться другим, принять как есть жестокости и опасность, решаться на большее. У нас не выйдет достичь цели тем путем, как задумывала Айрэ. Все многократно сложнее, но мне теперь безумно хотелось величайших испытаний. Ведь только так удастся смыть с себя грязь и все исправить. И больше никогда в жизни не ощущать вкуса столь едкой горечи.