[opalfruits]

Ах вот в чем дело... Вы убедили себя в том, что Гэндальф - великий интриган и манипулятор, дергал всех за ниточки ради собственной выгоды. Хотя я думаю, что Гэндальф не игрок в этой партии, а тоже одна из фигур. Указание на это автор рассыпал по тексту. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но Вы также полагаете, что все герои, обладая свободной волей, вполне могли располагать собой и вести свою игру. Но мне кажется, это весьма желательная, но слабодостижимая в реальности ситуация.
И герои, и даже мы с вами, существуем одновременно в нескольких ипостасях. С одной стороны, когда мы ведомы и не имеем возможности изменить правила игры (как например, объективная политическая и экономическая ситуация в России, Вы, лично Вы можете поменять что-то, повлиять на это Зазеркалье? То-то же...). Но с другой стороны, мы являемся активными творцами нашей субъективной реальности, которая, вплетаясь в общую картину, меняет её и собственно создает. Вот тут мы можем действовать куда активнее и результативнее. Если каждый из нас будет делать пространство вокруг гармоничнее и радостнее, постепенно будет меняться мир. Чем собственно и занимаются герои, описанные Толкином. Они не только марионетки в руках Сил, они сами активные творцы этой истории, но в данных им пределах. И Гэндальф редко может повлиять на поведение того или иного персонажа, его миссия - разбудить это творческое начало в каждом из тех, с кем он сталкивается. А уж потом следить за тем, как оно работает.
Если грубо и схематично, я так вижу роль Гэндальфа. Он не агнел, но он и не серый кардинал. Да, у него нет времени и сил на привязанности и сантименты, но с каждым прожитым в Средиземье годом, он становится все человечнее и все уязвимее.
Я вдруг подумала, а ведь его гибель в Мории, когда он защищал, была провалом его миссии. Но тем не менее, он осозданно пошел на смерть, чтобы защитить тех, кто может продолжить борьбу с Сауроном, но все же так же и тех, к кому старый маг крепко привязался.
Я понимаю, что я своими эмоциональными вздохами вряд ли Вас убедила, но мне странно, когда о художественном произведении говорят, апеллируя исключительно к рациональной составляющей.