[Sange]

Так-с первая часть статьи-интервью (вторая на подходе). В обычных скобках варианты перевода, в квадратных - вода, к. я сочла возможной опустить.

[..]
Как выясняется, это основная черта Хиддлстона – упорное, почти комичное стремление видеть во всём лучшее. В следующие 2 часа он будет открыто говорить о силе повествования в своей профессии. Он будет цитировать Шекспира, Балларда, Дилана Томаса, Эминема и свою сестру. Он попытается – при некотором побуждении - отделить Тома Хиддстона-актёра от «Тома Хиддлстона»-объекта обожания (красавчика). Он в высшей степени умный. Очень старается выбирать правильные слова, прекрасно понимая, что их могут неправильно истолковать. Он искренний. Он знает, что это не круто.

«Просто в эмоциональном переживании есть что-то очень некрутое», - говорит он. – «Так ведь? Вероятно, это не совсем верно…Страсть часто не крута. Но я, сколько себя помню, никогда не был бесстрастным. Меня так легко высмеять (надо мной так легко подтрунивать\иронизировать). Но по этой причине я и сижу сейчас перед вами».
[..]

Что думает Хиддлстон: жизнь прекрасна или жестока?

«Ты сталкиваешься с обеими сторонами», - говорит он. – «Тебе просто приходится реагировать наилучшим способом из возможных. Иногда жестокость смиряет, а красота иногда неожиданна. Невозможно прожить жизнь, не сталкиваясь иногда с жесткостью. Но с другой стороны, в каждом дне есть столь много восхитительных вещей».

Игра Хиддлстоном Шарпа даёт понять, что за внешней стороной скрывается жесткость. Это разыгрывается во многих его ролях – начиная от безрассудного Фрэдди в «Голубом синем море» Теренса Дэвиса, кончая доктором Робертом Лэнгом в выходящей скоро в прокат экранизации Беном Витли романа Балларда «Высотка». В картинах Джоанны Хогг «Чужая» и «Архипелаг» его герои – ребячливые, опрометчивые и временами без умысла недоброжелательные – маленькие искорки, которые зажигают трут. Даже Локи, полубог из вселенной Марвел, который вывел его в мировые звёзды, обладает маской джентельмена. Хиддлстон и Кеннет Брана, режиссёр «Тора», в котором дебютировал Локи, были склонны придать этому персонажу многогранность шекспировского злодея. В качестве такового бог проказ в исполнении Хиддлстона пробирается через сопряжённые с этим трудности: соперничество с братом, заброшенность, отчуждённость. Просто не повезло, что мировое господство также оказалось в этом списке.

Вы бы ожидали увидеть в Хиддлстоне часть их тёмной стороны (мрачности), но будучи умным, забавным и энергичным, он к тому же и осторожный. Он глубоко искренен в своей любви – ко многим вещам - к своим коллегам, режиссёру, у которого снимается, к своей семье, Роджеру Федереру, the Rolling Stones, к идее иметь детей, «Древу жизни», «Великой красоте», the Guardian, «другому месту» (the Telegraph), пиву, которое мы пьём и саду, в котором мы сидим. Но будучи увлечённым собеседником, он также в высшей степени точен – настолько же осторожен, насколько вежлив. Он говорит, что его образование (Итон, потом антиковедение с отличием в Кэмбридже, затем Королевская академия драматического искусства) научило его следить за тем, что говоришь.

« Я думаю, что людям следует быть точными в своих убеждениях», - говорит он. – «Меня научили тому, что нельзя иметь мнение, которое не можешь поддержать (прим. – думаю, что в этом контексте можно перевести и как «обосновать»). Я думаю, что в наше время очень легко придерживаться всеобщих взглядов. Я никогда бы не был настолько самоуверенным, чтобы сделать публично важное заявление, не убедившись, что всецело верю в него».

Я говорю ему, что это очень разумно, но он решает не говорить ничего вообще. Мы пробегаемся по «горячему» списку потенциально интересных тем: равная зарплата для женщин в киноиндустрии («Это должно быть подписано, утверждено, выполнено»), самой большой несправедливости в Голливуде на сегодняшний день (недостаточно отдают должное съёмочной группе), Джереми Корбин («Я нахожу его цельность (честность) впечатляющей»). На самом деле, ничего не всплывает: он слишком сообразительный, чтобы можно было поймать его на слове. Я спросил его, за кого он проголосовал на всеобщих выборах:

- Я вам это не скажу.

- Почему?

- Я не занимаюсь сеянием политических разногласий. Я не хочу устанавливать прецедент. Это личное дело.

Я спрашиваю его, во что он верит.

«Я верю в доброту», - говорит он. – «Я очень сильно в неё верю. Я верю в отвагу и смелость, в то, чтобы быть верным своему слову… Очень старомодно».

Есть что-то в отсутствии лукавства в Хиддлстоне, отчего его сложно не любить. Его актёрская игра часто включает жестокость, которая в реальной жизни полностью отсутствует. Я думаю, именно поэтому в него влюбленно огромное количество фанатов – «хиддстонеров» [..]. Он вкладывает душу и сердце в каждый аспект своей работы – включая рекламные компании. Так что веришь ему, когда он танцует на ток-шоу, или делает пародии, или сильно переигрывает, рекламируя нам спортивные автомобили. По словам тех, кто с ним работал, он невероятный труженик. Результат – поведение, даже в самых спланированных (провокационных) ситуациях, которое настолько же настоящее, насколько смелое. Ни в чём этом нет притворства.

«Я пытался сделать всё возможное, чтобы не было никакой фальши», - говорит он. – «Нет никакой версии меня, представленной вам, которая была созданной или искусственной. Люди, которых я всегда уважал, имеют неоспоримую цельность (честность)».

Он говорит, что феномен хиддстонеров – «странный опыт».

«Но я не буду первым, кто об этом подумал. В моей власти только моя честность (цельность). Я несу ответственность за всё, что сделал, и понимаю это. Всё остальное мне неподвластно».