[Elvenstar]

Дело было вечером, делать было нечего, мой корявый перевод интересных фрагментов.

Величайших среди духов эльфы называли Валар, Властителей Арды, — которых люди часто звали богами. Владык Валар семь; и Валиэр, владычиц Валар, тоже семь. Вот какими на языке эльфов Валинора были их имена — хоть в речах эльфов Средиземья они звались по другому, а среди людей их имена и вовсе разнообразны. Владыки Валар, в должном порядке, звались: Манвэ, Улмо, Аулэ, Оромэ, Мандос, Лориэн и Тулкас; а владычицы — Варда, Йаванна, Ниэнна, Эстэ, Вайрэ, Вана и Нэсса. Мелькор же более не причислялся к Валар, и имя его не произносилось на Земле.

О судьбе тех несчастных, что попались в ловушку Мелькора, известно немногое. Ибо кто из живущих мог бы похвастаться тем, что спускался в подземелья Утумно и познал окутанные тьмой мысли Мелькора? Однако вот что мудрецы Эрессеа считают истинным знанием: все Квенди, попавшие в руки Мелькора до того, как пала крепость Утумно, были брошены в темницы и там сломлены долгими изощренными пытками, что исказили и поработили их; так, в насмешку над эльфами, а больше — из зависти к ним, Мелькор и вывел эту отвратительную расу орков, ставших эльфам впредь злейшими врагами. Орки живут и размножаются так же, как Дети Илуватара; ибо, как говорят мудрые, со времен своего бунта в Айнулиндалэ, до начала времен, Мелькор не мог создать ничего, что обладало бы собственной жизнью или хотя бы ее подобием. Поэтому где-то в закромах своих тёмных сердец орки таят ненависть к своему Хозяину, которому они служили лишь из-за страха, ведь это он причина их страданий. И это, самое гнусное из совершённых Мелькором дел, наиболее ненавистно Илуватару.

Однажды летним вечером, блуждая под восходящей луной в лесах Нельдорета, Берен увидел танцующую на нетленной траве у лугов Эсгалдуина Лутиэн, дочь Тингола и Мэлиан. Тогда вся память о пережитой боли оставила его, и он подпал под чары её красоты; ибо Лутиэн была самой красивой из всех Детей Илуватара. Её одежды были цвета безоблачного неба, а мантия расшита золотыми цветами, глаза были серы, как вечерние звезды, а волосы темны, как тени сумерек. Подобно блику света на листьях деревьев, и голосу чистых вод, как звёзды, сверкающие над туманами мира, такой была её чарующая красота; и лицо её было озарено сиянием света.

Вот что предложил Манвэ выбрать Лутиэн. За все перенесенные труды и муки, Мандос мог отпустить её, позволить уйти в Валимар и жить там среди валар до наступления Конца Времён, забыв все печали, что были пережиты ею в жизни. Но Берену туда путь был закрыт, ибо валар не обладали властью отнять у него дар Илуватара людям — Смерть. Но был предложен и иной выбор, она могла вернуться вместе с Береном в Средиземье и снова жить там, но не быть спокойной за свою жизнь и радость. Ведь став смертной, она рано или поздно вместе с Береном умерла бы, покинув мир навсегда — и память о её красоте осталась бы только в песнях.
И выбрала она смертный удел, отказавшись от Благословенной Земли, и отрекшись от родства с теми, кто жил там; что, таким образом, какое бы горе им не выпало, их судьба отныне связана, и путь их уходит за пределы этого мира.

Последним из тех, кто ещё стоял на ногах был Хурин. Тогда он отбросил свой щит и бился двуручной секирой; в песнях поется о том, что та секира дымилась от черной крови троллей-телохранителей Готмога, пока не засохла; и с каждым разом, когда кого-то убивал ею, Хурин выкрикивал: — Аурэ энтулува! (День наступит вновь!)
Семьдесят раз издал он этот клич; но в конце концов орки сумели взять его живьем, как было приказано Морготом. Они сцепились в него со всех сторон, в то время как Хурин продолжал отсекать их руки; но орков было так много, что под конец он оказался едва ли не погребенным под ними. Тогда сам Готмог сковал Хурина и с издевками поволок в Ангбанд.

Двадцать восемь лет Хурин был пленником в Ангбанде, отчего он стал мрачным на вид. Волосы и борода его стали длинными и седыми, однако шел он уверенно не сгибаясь, опираясь на длинный черный посох, а на поясе у него висел меч. Когда он пришёл в Хитлум, до вождей истерлингов дошло известие, что через пески Анфауглита движется большой конный отряд капитанов и черных солдат Ангбанда, а с ними идёт старик, которому оказывают немалые почести. Поэтому истерлинги не тронули Хурина, пусть себе свободно передвигаться по этим землям; и это было мудрым решением, поскольку остатки собственного народа избегали его, ведь пришел он из Ангбанда и казался им союзником Моргота.
Освобождение принесло только больше горечи в сердце Хурина, и он покинул Хитлум и ушёл в сторону гор.

«Саурон к тому времени стал великим чародеем, наделенным ужасной силой, властелином теней и призраков, варгов и оборотней. Мудрость его оборачивалась подлостью, а сила – жестокостью. И всё, к чему бы он ни прикоснулся, и всех, кем правил, он искажал и извращал. Владычество его означало пытку и муку.
Он штурмом захватил Минас Тирит, ибо черное облако страха окутало защитников крепости, и Ородрет был отброшен прочь и вынужден был бежать в Нарготронд. Тогда Саурон превратил крепость в сторожевую башню Моргота – твердыню зла, таящий в себе угрозу; и на прекрасный остров Тол Сирион пало проклятие: отныне название ему было Тол-ин-Гаурхот, или Остров Оборотней. Ни одно живое существо не могло пройти через долину, ибо за ней бдительно следил Саурон с башни».

"Видя, что его воинство разбито, его власть пошатнулась, Моргот дрогнул и побоялся выйти в бой сам. Но он задумал последнее отчаянное нападение, и пустил из глубин Ангбада на своих врагов крылатых Драконов, которых прежде не видели, и таким свирепым было их сражение, что воинство Валар было отброшено назад. Пришествие Драконов сопровождалось большим громом, молниями и бурей огня.
Но затем появился блистающий белым сиянием Эарендиль на Вингилоте, вместе с ним был Торондор, вождь Орлов, во главе армии огромных птиц. Жестокая битва разразилась в воздухе, и длилась она весь день и всю ночь.
Перед восходом солнца Эарендиль поверг Анкалагона Чёрного, самого могущественного из Драконов. И низверг его с неба: он упал на Тангородрим, чьи пики были разрушены под ним. Потом взошло солнце, и воинство Валар восторжествовало, ибо почти все Драконы были убиты; укрепления Моргота пали, что позволило воинству Валар спуститься в подземелья Ангбада."

Но Саурон не был смертен, и, хоть его прежнее обличье, в котором он являлся людям и причинил им столько зла, было прекрасным, теперь оно было утрачено для него, тогда дух его восстал из глубин, и словно чёрным ветром перелетел тенью над морем, возвращаясь в Средиземье и Мордор, что был его обителью.
Там, в Барад-дуре, он снова принял своё Великое Кольцо и затаился, безмолвный и мрачный, пока не сотворил себе новое обличье — воплощение злобы и ненависти, что мало кто мог на себе выдержать взгляд Ока Саурона Ужасного.

Много ходило слухов среди эльфов, и услышано немало предсказаний, что Саурон вновь вернётся если отыщет своё Главное Кольцо, которое было утеряно, если конечно его врагам не удастся его найти раньше и уничтожить. Но при любом раскладе сила Трех сгинет, и все, что поддерживалось ими исчезнет, и эльфам придется отступить в сумрак, уступая началу владычеству людей.

Что в действительности с тех пор так и случилось: Одно, Семь и Девять уничтожены, а Три ушли, и вместе с ними завершилась Третья Эпоха, с которой сказания эльдар в Средиземье подошла к концу. То были Годы Угасания эльфов, и на востоке - у моря - встретили они свой последний рассвет, который сулил зиму. В те времена нолдор - могущественнейшие и справедливейшие среди детей мира, всё ещё ходили по ближним землям, и их речь ещё была слышна смертному слуху. Множество дивных и прекрасных творений осталось в то время на земле, так же было немало ужасных: орки, тролли, драконы и падшие твари, а ещё некие странные и мудрые существа обитавшие в лесу, чьи имена были позабыты. В горах по прежнему всё ещё трудились гномы, мастера ремесленных работ по металлу и камню, в чём им не было равных. Но близилось время владычества людей, и многое стало меняться, пока в Темнолесье вновь не объявился Тёмный Властелин.

«Это была тень Саурона и знак его возвращения. Ибо, придя с пустошей на востоке, он поселился на юге леса, и медленно он рос и снова принял физическое обличие. На темном холме он основал свое жилище и окружил его своим колдовством; и все народы боялись Колдуна (Чародея) из Дол Гулдура, но всё же они не знали ещё, насколько велика была опасность, им грозившая.” (...) "С тех пор самым бдительным был Митрандир, которого немало насторожила тьма, нависшая над Темнолесьем, ибо, хоть большинство считает, что эта тьма - дело рук Призраков Кольца, он опасался, что это было знамением скорого возвращения Саурона. И тогда он отправился в Дол Гулдур, но Чародей бежал от него, и на длительное время воцарился бдительный мир. " (...) "Увы, наша догадка верна. Это был не один из Улайри, как многие считали долгое время. А сам Саурон, вновь принявший форму, и теперь он быстро набирает силу. И снова он собирает все Кольца; и ищет сведения о Едином и о наследниках Исильдура, если они всё еще живут на земле».

Тот корабль был белым, на его постройку ушло немало времени, но ему предстояло ещё долго ждать своего назначенного часа, предречённого Кирданом. И только когда все закончилось, и наследник Исильдура стал править над людьми запада Средиземья, тогда стало ясно, что власть Трех Колец иссякла, и тогда мир Перворожденным стал казаться тусклым и старым. Последние из Нолдор отплыли из Гавани, чтобы навсегда покинуть Средиземье.
Последним из Хранителей Трёх Колец был Мастер Эльронд, он поднялся на борт корабля, подготовленного Кирданом, и в сумерках осенней поры отплыл из Митлонда. И плыл тот корабль, пока не исчезли моря Искаженного мира под ним, и до тех пор, пока ветра круглого небосвода не перестали тревожить его. Там, высоко над туманами мира, достиг он Древнего Запада. Так ушли Эльдар в баллады и сказания.