[Fridmanka]

6. 'Boromir was a valiant member of our Company ' said Frodo at length. 'Yes, I was his friend, for my part. '

«- Много тягостей и невзгод вынесли мы бок о бок с Боромиром, - вымолвил наконец Фродо. - Да, я был ему другом».

Все обесцветили: и благородство Фродо, несмотря на колебания (он превозмог жуткие воспоминания и нашел, что сказать хорошего о Боромире), и его честность, да и весь психологизм фразы. “Да, я был ему другом - говорит Фродо, опять же, пересиливая себя. Он же не знает ни о раскаянии, ни о смерти Боромира. Последнее, что он слышал – “Curse you!”. И добавляет, потому что не может лгать: “for my part”.

7. Sam had been getting more and more impatient and angry at this conversation. These last words were more than he could bear, and bursting into the middle of the ring, he strode up to his master's side.

«Сэм слушал, слушал - и так рассердился, что потерял всякое терпение. Последние слова Фарамира его доняли: он вскочил на средину полукруга и обратился к хозяину».

Утеряна вся динамика. У переводчиков получается: слушал-слушал спокойно – и как взорвется!
Дальнейшая сэмова речь переведена вполне адекватно (здесь у Толкиена достаточно экспрессии, а это Кистямуровский конек), кроме “дождешься”:

8. Let's come to the point before all the Orcs of Mordor come down on us!
«...говори прямо, а то дождешься, что набежит сто тысяч орков из Мордора!»
Смешная угроза от маленького разъяренного Сэма...

9. But I do not slay man or beast needlessly, and not gladly even when it is needed.
«Но мне претит всякое ненужное и даже необходимое убийство».

А здесь исчезло благородство Фарамира (“Без нужды я не убиваю ни людей, ни зверей, а если приходится, делаю это неохотно”).
Во всех отношениях неудачный перевод. Ладно бы просто “претит” (хотя и оно не очень вяжется с образом Фарамира), так ведь претит убийство! Слово “убийство” в русском языке – отнюдь не нейтральное, а несет в себе отрицательную оценку. У вас вызвал бы восхищение человек, говорящий: “Мне противно быть убийцей”? Да еще эти схожие прилагательные, соединенные “нерушимым” союзом “и”: “ненужное и даже необходимое” - поди пойми, что “даже” - это не усилитель, а слова противоположны по смыслу!


10. Do you remember aught of special mark that the Lord Boromir bore with him among his gear?
«- Тебе памятно что-нибудь из богатырского доспеха Боромира?»

Нет, не случайны все эти намеки: былины, богатырский, великий Князь... У переводчиков свое видение, своя система, и они ее изо всех сил проталкивают. Об этом уже много писали: Муравьев-Кистяковский (или только Муравьев?) постоянно проводят аналогии с нашим миром. А уж с чего они взяли, что Гондор “Русью пахнет” – не очень ясно.

В эссе “О волшебных сказках” Толкиен пишет о “вторичном мире”: “Автор создает такой мир, в который мысленно можете войти и вы. В пределах этого мира все выдуманное автором есть правда, что вполне согласуется с его законами. Поэтому пока вы как бы внутри него, вы в него верите. Но едва лишь родится недоверие, как чары рассеются, и всякое колдовство (точнее, мастерство автора) будет бессильно. Вы вновь окажетесь в реальном мире и уже со стороны будете смотреть на этот выдуманный мир – маленький и жалкий”.

Мы верим до тех пор, пока не “споткнемся” о какое-нибудь инородное тело: противоречие, стилистическую неувязку, об отсылку к нашему миру - неуместную, как электрическая лампочка в избушке Бабы-Яги. И с каждой новой такой “корягой” (или автомобильной покрышкой, или... что там еще может торчать из травы Итилиена!) растет недоверие, которое даже благосклонному читателю приходится мучительно преодолевать. И в лучшем случае читатель посмеется над этими былинами и богатырями и за яркой, «веселенькой» расцветочкой перевода сумеет разглядеть красоту и гармонию спокойных, но чистых и глубоких красок подлинника.

To be continued...