[Estell Greydaw]

В павильоне на сцене стоит огромный, высотой почти два метра, торт с кучей кремовых розочек. Вокруг торта – маленькие фейерверки. Ниже, у сцены – длинный стол, составленный из нескольких обычных столиков, перетащенных из столовой. Этот стол застелен большой полосатой скатертью, на нем стоят большие блюда с фруктами, пустые тарелки и большие чашки. И блюда, и чашки, и тарелки – глиняные, покрытые грубой глазурью с большими аляповатыми рисуночками)
КРАСНАЯ КАСКА (берет одну чашку): о, отечественные изделия! Завод «УрукхайскГоршок».
КЕЛЕГОРМ (берет тарелку и задумчиво рассматривает рисунок): хм… когда домой соберусь, надо будет на сувениры купить…
МАУХУР: в Умбаре есть фирменный магазин. Кстати, не пожалеешь, изделия очень качественные, небьющиеся.
(в качестве демонстрации урук-хай роняет чашку на пол, но ей ничего не делается. Он поднимает ее и ставит на стол)
ЭОВИН: какие забавные картинки!
(Разглядывает чашку с рисунком в виде зубастого волка, за которым бегут три жирных, но воинственных поросенка в рогатых касках и с топорами)
ТХУРИНЭЙТЕЛЬ: очень, кстати, гармонировало бы с вашими знаменитыми гобеленами. Я, пожалуй, прикуплю сервизик. А, Борик? Будем чай пить в той комнате, где у нас висит изенгардский ковер с историей Красной Каски.
БОРОМИР (тоже рассматривает тарелку, где нарисована сисястая птица с микрофоном в лапе): да можно. Только я бы тогда еще и умбарский самовар купил. Для комплекту.
(тут в павильон входит Маэглин, пыхтя, несет огромный медный самовар. Еле дотащив его до стола, ставит, проверяет устойчивость, вытирает пот со лба. Появляется Рыжая Соня. И она, и Маэглин одеты в праздничную умбарскую одежду – на ней короткая яркая юбка с кучей оборок, длинные полосатые чулки с кружевными подвязками, деревянные шлепанцы с большими красивыми бантами, короткая белая блузка с кружевами, пышными рукавами до локтей и большим вырезом, а на голове – цветастый платок, наверченный тюрбаном. На Маэглине широченные шаровары, заправленные в ботфорты с огромными сверкающими пряжками, красная рубаха с большим воротником, синий камзол с золотыми галунами и синяя же шляпа-треуголка. На шее – полосатый шейный платок)
РЫЖАЯ СОНЯ: привет, мои дорогие. Давайте, рассаживайтесь за стол, сейчас мы будем праздновать.
ЭЛРОНД: я надеюсь, без алкоголя?
МАЭГЛИН (возясь с самоваром): вот да. Именно эта вечеринка – без алкоголя. Тут и так весело будет.
ЭОМЕР: а я слыхал, что у вас на вечеринках водку из самовара пьют.
ЛЕГОЛАС: ух ты. Горячую, что ли?
ДВАЛИН: горячая водка? Фу-у.
МАЭГЛИН: ну, пьют. Но не водку, а грог. И это всё равно на других вечеринках. Короче, не будет сейчас никакой водки. Кому не нравится – вон там Кэрдан бухает, можете к нему в компанию напроситься.
(Двалина передергивает, Эомера тоже. Они решительно садятся за стол. Остальные, с любопытством разглядывая антураж, тоже рассаживаются. Соня остается стоять у сцены, в руках у нее кастаньеты)
РЫЖАЯ СОНЯ: ну, ребятушки, давайте же веселиться! (щелкает кастаньетами). Как вам наш тортик?
ПИН: красивый. Только когда же мы его будем кушать?
РЫЖАЯ СОНЯ: терпение, милый мой!!!
(Раздается грохот, все подскакивают – и видят, как в павильон запрыгивает Гваэглосс. И начинают ржать: Гваэглосс, одетый только в полосатые матросские штаны до колен, сидит на большом надувном шарике и прыгает по павильону, при этом ухитряясь не падать и одновременно колотить поварешкой в большой латунный поднос. Он заскакивает на сцену и начинает прыгать на шаре вокруг торта, продолжая стучать поварешкой в поднос)
ЭЛРОНД: хм… предполагается, что это должно быть смешно?
ЛЕГОЛАС (давясь смехом): конечно, это смешно!!! Ой, не могу!!! Ха-ха-ха!!!
(Линдир и Келегорм с Халдиром и Эллениэлью тоже хохочут, схватившись за животы. Элладан, переглянувшись с папой, только плечами пожимают. Глорфи спокоен и невозмутим, Келегорм на это смотрит с недоумением. Урук-хаи, гномы и хоббиты тоже веселятся. Боромир, Арагорн и Эомер вообще от смеха под стол сползли. Эовин на Гваэглосса смотрит с некоторым злорадством, но не смеется, как и Тхуринэйтель)
МАЭГЛИН: а вот и наш повар!!! Повар, а повар, а что ты нам приготовил?
ГВАЭГЛОСС: а тортик!!!
РЫЖАЯ СОНЯ: какой красивый тортик!!! Так и хочется побыстрее его попробовать!
ГВАЭГЛОСС: а вот и нет, а вот и нет!!! сначала надо чай налить!!!
ПИН: да, это для здоровья полезно!!!
МЕРРИ: где там наш чай?
МАЭГЛИН: ща всё будет!!!
(кладет угли в самовар, поджигает. Затем снимает с себя ботфорт, надевает на самовар сверху и начинает накачивать его, раздувая угли. Все смеются. От самовара начинает ползти сладковатый дымок, который некоторым кажется очень знакомым по запаху, но все уже увлеклись и не обращают внимания. Маэглин заскакивает на стол и продолжает накачивать самовар)
ЭОВИН: слушайте, а мне весело!!!
МЕРРИ: там торт еще не потаял?
РЫЖАЯ СОНЯ: да, давайте уже торт!!!
(С торта вдруг срывает верхнюю часть, она летит прямо в Гваэглосса, но он ловко подставляет свой поднос и ловит огромную кремовую розу прямо на него. У всех вырывается вопль восхищения. Гваэглосс, продолжая скакать на шаре, с подносом в руке подскакивает к Глорфинделу и протягивает ему поднос)
ГВАЭГЛОСС: королева вечеринки!!!
РЫЖАЯ СОНЯ, МАЭГЛИН: ура!!! У нас есть королева вечеринки! Корону королеве, корону королеве!!!
(Все ржут, Глорфиндел лыбится. Эллениэль сначала хочет возмутиться, но видит, что муж прикалывается, и тоже начинает смеяться. Гваэглосс ловко стряхивает кремовую розу с подноса в тарелку Глорфиндела, затем отскакивает, высоко подпрыгивает на шаре. Шар под ним лопается с оглушительным звуком, но Гваэглосс не падает, ловко оказывается на ногах. Из обрывков шара извлекает сложенную золотистую картонку, которую ловко разворачивает, превращая в корону, и надевает ее на Глорфиндела)
РЫЖАЯ СОНЯ: ну вот теперь можно и за торт!!!
(Из торта выскакивает… Гилморн, наряженный девушкой. Его волосы заплетены в две косы с красными бантами, лицо накрашено, на нем надет лифчик от купальника с накладной грудью и короткая юбочка)
ЭОМЕР: тьфу.
БОРОМИР: да уж…
ГИЛМОРН: подставляйте тарелки!!!
(все поднимают тарелки, и Гилморн начинает кидать в них куски торта. Конечно, промахивается, причем специально, и скоро все закиданы кусками торта и заляпаны кремом, при этом на тарелках тоже оказываются вполне приличные куски торта. Единственный, кто каким-то чудом оказался не заляпан кремом – это «королева вечеринки», Глорфиндел.
Закончив накачивать самовар (что делалось, судя по всему, исключительно для большего раздувания подозрительного «веселящего» дыма), Маэглин снял с него ботфорт, наполнил прямо из самовара чайник и вскочил на стол. Ловко уворачиваясь от летящих кусков торта, он проскакал по столу, наполняя всем чашки…
Вечеринка бурлила до поздней ночи, пока не выдохлись загадочные «угли» в самоваре и не кончился торт. Всё это время за ней с легкой завистью наблюдал методично напивающийся Кэрдан.
Наконец, веселье утихло. Все поблагодарили друг друга за доставленное удовольствие и стали расходиться)
ЭЛЛЕНИЭЛЬ (счищая с себя крем и облизывая пальцы): хе-хе. А прикольно было.
ЭЛРОНД: мда… но могли бы и предупредить, что в угли подсыпана мандосова конопля.
ГЛОРФИНДЕЛ: а зачем? Тогда многие бы просто отказались участвовать, а так было весело. Я, например, с удовольствием посмотрел, как Келу прилетело куском торта прямо в его холеную аристократическую морду.
ЭЛЛАДАН: тебе хорошо говорить, на тебя ни крошки не попало. Чего вдруг именно тебя Хамдир «королевой» выбрал? А не владыку?
ЭЛЛЕНИЭЛЬ: ну ты как маленький, Элди. Представь, с каким удовольствием Хамдир кинул во владыку Кела куском торта, когда отбил своим подносом очередной кусок? И случайно типа, и прикольно получилось.
ЭЛРОНД: думаю, Кел ему это не спустит.
ЭЛЛАДАН: а мне пофиг. Ладно, вы как знаете, а я сначала пойду в море искупаюсь…
(Элладан идет купаться. Его примеру следуют гномы – всей толпой забегают в море и полощутся, даже Гимли. Эовин бегом несется в душ, как и Тхуринэйтель. Эльфы из первого бунгало, посмеиваясь, тоже решают сначала искупаться при луне. Зато хоббиты бегут в душ, причем душ в бунгало они уступают Портофелиям, а сами Мерри и Пин смывают крем под пляжным душем. Урук-хаи поступают так же.
Наконец, курортники расползаются по своим бунгало, и даже мрачный Кэрдан, аккуратно составив в ряд на столе пустые бутылки, и в стопки – тарелки из-под закусок, уходит из бара, только он не идет спать в бунгало, а, взяв возле бассейна надувной матрас, раскладывает его на одном из причалов и укладывается спать под открытым небом.
В павильоне работники курорта принимаются за уборку)
МАЭГЛИН (с планшетом в руках оглядывает стол): так… минус четыре тарелки, одно блюдо, две чашки… минус шар… поднос погнут…
РЫЖАЯ СОНЯ: поднос можно выправить.
МАЭГЛИН: хм… ну, пожалуй. Кто там будет присматриваться. Самовар тоже еще одну вечеринку сможет пережить. А если не делать водочную вечеринку, то и две.
ГИЛМОРН (все еще в наряде «девушки», собирая в ведро остатки торта и растоптанных фруктов): насвинячили так, что мне теперь до утра убирать…
ГВАЭГЛОСС (собирает со стола и пола грязную посуду): Маэглин, по-моему, ты с коноплей перестарался. Меня что-то шатает.
МАЭГЛИН: хи-хи, да всех шатает. Ты к тому же еще на шаре прыгал.
ГВАЭГЛОСС: у эльфов хороший вестибулярный аппарат. От какого-то шара меня не должно шатать. И ты-то возмутительно трезв. Соня тоже.
МАЭГЛИН: мы с Соней просто привычные. Особенно она. Знал бы ты, сколько она этих вечеринок провела…
РЫЖАЯ СОНЯ (сворачивая грязную скатерть): сто восемнадцать.
ГВАЭГЛОСС (грузя посуду на тачку): мда… надеюсь, они завтра подольше спать будут после такого, и не слишком прогололаются. Я не горю желанием рано вставать и готовить заковыристый завтрак. Хватит с них ленивых вареников, у нас как раз в холодильнике восемь пачек есть…
МАЭГЛИН: всего восемь? Завтра закажу еще полуфабрикатов…
(наконец, собрав посуду и мусор, они покидают павильон. Маэглин уходит в «одминестрацыйе», Гваэглосс отправляется мыть посуду и реквизит, Соня вызывается ему помогать. Гилморн, сняв костюм, принимается за мытье пола и столов и моет их целый час. Устав, даже не идет к себе спать, а устраивается на павильонной сцене, подложив под голову реквизитный «лифчик» вместо подушки).
Конец пятого дня.