[Пламя Запада]

И опять про тоже самое

— А эльфы? Кто дает сейчас нам работу, кто покупает наше оружие? Разве не те, кто еще остался в Серых Гаванях?

— Не говори мне о них, — вдруг рассвирепел Хадобард. — Вспомни, как началась заваруха с кольцами, кто в первую очередь бежать .кинулся, а? Им‑то хорошо, они‑то знали, что им всегда уготовлен надежный путь к отступлению — уплывай себе в запретное для других Заморье, а остальные пусть себе выбираются как хотят! Побьют люди и гномы Черного Властелина — хорошо, не побьют — то хоть ослабят.

Им‑то деваться будет некуда! Вспомни сражение у Дэйла! Трехдневную битву, в которой погиб Дайн Железная Стопа, первый Король‑под‑Горой после владычества дракона! Разве эти бессмертные пришли тогда нам на помощь?! Нет! Они пели свои песенки в неприступных крепостях и ждали момента, когда надо будет удирать! Ведь сколько их сбежало! Это ж не сосчитать! Нет, моя бы воля — я бы тем, кто Корабельщику стену строит, головы бы пооткручивал за глупость их!

Лицо гнома исказила гримаса неподдельной ярости.

— Погоди, Хадобард! — недоуменно начал было Дори, примирительно протягивая руку. — Ты ж не все, во‑первых, припоминаешь, а во‑вторых...

— Во‑вторых, вижу я, что мне нечего здесь с вами делать, — со злостью ответил Хадобард, вставая. — Ну, тангары, кто со мной? Кто меня понял?

Все остались сидеть, уткнувшись взглядами в кружки. Фолко было одновременно и неловко, и стыдно. Неловко оттого, что Маленький Гном тем временем мирно задремал у него на плече, которое теперь затекло и ныло, а стыдно за себя, что опять промолчал, не дал ответа этому негодяю, что ругает эльфов и клевещет на них. Он взглянул на Торина и увидел, что у его товарища уже сжались кулаки и грозно сошлись к переносице брови. Торин положил на стол свой внушительных размеров кистень и медленно проговорил, глядя прямо в полные злобой глаза Хадобарда:

— Иди‑ка ты отсюда. Иди‑иди, пока мы тебя силой не вытолкали. Если своего ума недостает, то не стесняйся у других попросить. И поменьше болтай по тавернам. Узнаю, что ты на Дивный Народ хулу возводишь, — не носить тебе бороды, тангар. Все! Можешь идти.

Торин поднялся, и теперь они с Хадобардом стояли друг против друга. В опущенной правой руке Торина висел кистень, Хадобард же спокойно скрестил руки на груди; не взявшись за оружие.

— Постойте, постойте! — вскочил Дори и с ним еще несколько гномов. — Вы что?! Не хватало нам еще из‑за эльфов биться! Торин! Хадобард! Прекратите! Хадобард спокойно усмехнулся и пошел к дверям.

— Ладно, Торин, — обернулся он с порога. — Мы с тобой еще обсудим это. И, быть может, я смогу тебя убедить. Прощай пока!

Он скрылся, хлопнула наружная дверь.

— Зря ты так, Торин, — поднялся Хорнбори. — Кое в чем Хадобард, по‑моему, недалек от истины. Погоди, не кипятись! — Он примирительно поднял руку открытой ладонью вверх. — Но действительное если так посмотреть, кто на Пеллеморских Полях бился? Люди. Кто у Дэйла полег? Люди и тангары.

Красный от гнева Торин нетерпеливо прервал его:

— А кто в Чернолесье бился? Кто три штурма Лориэна отбил? Да в конце концов, кто три тысячи лет с • Врагом сражался?! Не эльфы ли? Тошно вас слушать!

— Да кто же спорит, — по‑прежнему миролюбиво ответил Дори. — Честь и слава тем из Перворожденных, кто разделил с нами судьбу, кто действительно сражался, не щадя себя — им‑то было что терять! Ты сам посуди — всех нас ждут Гремящие Моря, этого не избегнуть ни одному Смертному, а над ними‑то время не властно! Они же Бессмертные! Каково им было ввязываться в эту драку? Так что действительно великая слава тем из них, кто сражался и кто полег в Средиземье! И у меня на тех, кто после победы за Море ушел, обиды, понятное дело, нет — это их дело. Но вот те, кто бежал трусливо, кто бессмертие свое спасал, — вот те, конечно... Хадобарда в этом понять можно.

 

Вы меня извините, что я этим тред заполоняю, но удержаться не могу. В свое время мне это было читать настолько дико, что я не могла вообразить - что за голова до такого додумалась? А теперь я вижу, что все это святая правда, и понятно мне это как на ладони