[Talian]

Вот отрывки из интересной статьи о создании Хоббита и различных исправлениях походу работы
Правда, о смерти Торина там ничего нет, хотя есть много другого.

Не исключено, что поначалу Бильбо, собственно, не был хоббитом. Возможно, сперва это была просто история о невысоком, любившем уют человечке, который однажды вместе с волшебником и гномами отправился за тридевять земель. А затем, несколько лет спустя после того, как история была рассказана детям, Толкин проверял те самые пресловутые работы, записал первую фразу — и таким образом начал сочинять уже литературную, а не устную сказку.

(...)
Существует несколько сохранившихся вариантов рукописи, которые значительно отличаются один от другого. Если юного Кристофера так возмутила путаница с цветом двери или кисточки на капюшоне Торина, можно только предполагать, что почувствовали он и его братья, когда дело дошло до более серьёзных изменений!

Толкин всегда писал так, словно шёл наощупь, постепенно отыскивая правильный путь, часто плутая, сворачивая не туда. «Хоббит» тоже рождался трудно, с многочисленными серьёзными переработками. Дело касалось как сюжета, так и имён — последние для Толкина всегда были крайне важны. Так, дракона Смауга сперва звали Прифтан, а волшебника — Бладортин. Имя Гэндальфа в этой самой ранней версии, впрочем, фигурировало, — но его носил предводитель гномов!

От этой версии осталось всего шесть страниц из первой главы, причём без знаменитого начала с «норой, в которой жил хоббит». Далее последовал смешанный (рукописный и машинописный) вариант, который завершался на 14-й главе (13-й при этом не было, её Толкин написал и добавил позже). Эта версия в 167 страниц сперва содержала всё те же варианты имён (Бладортин, Прифтан), однако потом Толкин уже вручную исправил их на привычные нам. Надо полагать, дети здорово удивились, когда Гэндальф из гнома превратился в волшебника, а волшебник, в свою очередь, из маленького человечка стал высоким бородачом.

(...)
И всё же до той сказки, которую мы так любим, было ещё очень далеко. История обрастала подробностями, которые порой самого Толкина ставили в тупик. Лишь со временем то, что появлялось как непонятные ему самому детали, стало укладываться в чёткую и непротиворечивую картинку... ну, почти непротиворечивую.

Скажем, поначалу Толкин всерьёз размышлял о том, что Смауга должен убить Бильбо. А кто же ещё? Ведь именно хоббит — главный герой сказки! Похищать гномов должны были не лесные, а морские эльфы — и уже после прибытия к Долгому озеру...

Или взять знаменитую игру в загадки. В ней, как мы помним, на кон была поставлена жизнь мистера Бэггинса: если бы он проиграл, Горлум попросту съел бы его. В противном случае Горлум обещал показать хоббиту дорогу к выходу. Однако в первой книжной версии Горлум обещает сделать Бильбо подарок. Игру в загадки оба они почитают священной, поэтому Горлум не пытается жульничать; он действительно отправляется к себе на островок, долго что-то ищет, а потом сокрушается, что потерял «свою прелесть» и поэтому не может сдержать данное хоббиту слово! Попутно он рассказывает историю кольца: как получил его на день рождения, для чего использовал... Бильбо решает не признаваться, что уже нашёл кольцо, и утешает Горлума: дескать, Эру с ним, с обещанием, а что до пропажи — так ведь если бы даже кольцо нашлось, Горлум всё равно отдал бы его Бильбо, верно? Пусть-ка лучше проводит к выходу. Горлум, повздыхав, соглашается, они идут (Горлум отсчитывает повороты и коридоры), Бильбо впервые проверяет на минутку, то ли кольцо оказалось у него в кармане (то!), — после чего наши герои мирно прощаются и расстаются. Никаких криков: «Вор!» и «Месть Бэггинсу!» — в своём нынешнем виде история с Горлумом возникла много лет спустя, когда понадобилось увязать её с событиями «Властелина Колец».

Похоже, первую, условно завершённую версию сказки Профессор дописал к началу 1933 года — именно тогда его друг и коллега, Клайв Льюис, в одном из своих писем упоминает о «действительно хорошей детской книге, которую Толкин только что закончил». Однако та история обрывалась на смерти дракона Смауга...

По-видимому, в какой-то момент Толкин потерял к сказке интерес и она так и осталась машинописным текстом для семейного чтения. Совершенно точно известно, что между 1933 и 1936 годами «Хоббита» прочли также несколько друзей и знакомых Толкина.

(...)

Когда в конце февраля пришли гранки, Толкин обнаружил, что его родной текст во многом несовершенен. Местами его следовало хорошенько переписать, сделать стилистически более единообразным... но, чёрт возьми, любое исправление означало дополнительные затраты. Сейчас переверстать текст — вопрос нескольких часов, но тогда его набирали вручную — каждую букву! Нельзя было просто «ужать здесь и добавить там». Но и оставить его в текущем виде Профессор не мог.

И тогда Толкин принялся с ювелирной точностью делать замены. Вместо каждой выброшенной фразы он писал другую, которая по количеству знаков была один в один с забракованной. В сопроводительном письме издателю он приносил свои глубочайшие извинения и особо упоминал, что готов заплатить за дополнительные расходы, буде таковые возникнут.