|
Художник-осквернитель
Регистрация: 03.06.2013
Адрес: Дом с Котом
Сообщений: 10,037
Лайки: 0
|
Дорогая Йодо!
Как самый жирафский улитк или улитский жираф я поздравляю тебя с прошедшим днём рождения и... В общем... Короче, читай сама!
 
Amat victoria curam (1)
Сонное солнце, выглянув из-за макушек могучей дубравы, потянулось лучами и оглядело окрестности: после ночного ливня на поместные угодья опустился жемчужный туман. Приглушённые свежестью звуки, казалось, набирались сил перед пробуждением очистившейся от весенней грязи природы; стекавшая с крыш и альпийских горок вода, собираясь в журчащие ручейки, убегала прочь, унося с собой опавшие лепестки нарциссов да зазевавшихся муравьёв. Мироздание безмолвствовало.
Звенящую тишину пасторального пейзажа нарушил приглушённый скрип: тонкие аристократичные пальцы, перебирая захватные обручи, уверенно правили коляску в дальний конец владений. Укутанный в твидовое пальто, Филипп Дюррант спешил к разлившемуся от дождя озеру.
– И почему только ей всегда нравится что-то сложное, что-то эдакое, ради чего приходится ломать голову, а в некоторых случаях ещё и шею, – с теплотой думал мужчина о тайном предмете своего обожания. – Впрочем, истинный джентльмен лёгких путей не ищет.
С тех пор, как он появился в доме, прошло уже довольно много времени, но он так и не решался открыто поговорить с Ольгой как о своих чувствах в целом, так и о чём-либо конкретном в частности: сказывалась затаённая на себя обида. Не иначе как чёрт дёрнул его так нелепо, но страшно заболеть, и теперь, поди, смеётся лукавый над его потугами – над его жалкими потугами! – изображать из себя полноценного человека. Аж тошно.
– Она вон какая: мастерица, рукодельница, умница. Наконец, она просто красавица! Ну, на кой я ей сдался? – ставя на личной жизни крест, сокрушался Филипп. – Не мужик, а пшик. Немощь бледная.
Как бы то ни было сейчас перед ним стояла если не невыполнимая, но трудная задача, и сворачивать с пути британец не собирался: характер не тот. Упёртый. Упрямый.
Он знал, что женщина любила цветы – жёлтые тюльпаны и аналогичного колера розы – но первые уже отцвели, а вторые распустятся лишь к августу. Оставались кувшинки. Огромные, белые, с золотой, словно драконья грива, сердцевиной, они облюбовали мелкую заводь и раскинулись по водной глади, как мерцающие звёзды по бескрайнему простору вселенной.
Филипп подогнал коляску поближе к озеру и замер. Завороженный, он смотрел на чуть колышущиеся, точно бумажные кораблики, соцветия и сердце его преисполнилось щемящего трепета. Разыгравшееся воображение представило взору чарующую картину: вот он, с кувшинками на коленях, галантно целует даме руку, с жаром произносит поздравительные речи, после чего протягивает драгоценный букет, а она… Она, поджав тонкие губы, плачет от нежности и признательности и улыбается одними глазами, так, как только она одна и умеет.
Заросли камышей дёрнулись, и оттуда выпорхнула испуганная утка, возвращая мужчину из сладких грёз на бренную землю.
– Романтичный дурак, – коря себя за несбыточные мечты, мистер Дюррант с грохотом ударил кулаком о подлокотник и стряхнул с мыслей остатки наваждения. – Женщины любят здоровых, а не калек. Калек жалеют.
Дабы не погрузиться в тягостное самокопание, Филипп принялся за дело. Перегнувшись через край коляски настолько, насколько позволяло его бедственное положение, он начал аккуратно срывать росшие у берега цветы и укладывать их на загодя заготовленную и пропитанную витаминным раствором холщовую ткань. Но джентльмен не рассчитал – инвалидное кресло, лязгнув и скользнув по мокрой траве, не выдержало перевеса и перевернулось, погребая под собой седока и его призрачные надежды. Раздался вскрик:
– Филипп! – будто из ниоткуда появившаяся Ольга подскочила к мужчине и стала помогать ему выбираться из-под покорёженной металлоконструкции. – Вы не ушиблись?
– Нет, – стиснув зубы от боли, Дюррант старался блюсти невозмутимость. – А вот карета моя того-с, раскорячилась. Глядите, как спицы погнулись – придётся не один день выпрямлять.
Он прищурился, но, заметив, что шутка не удалась, нахмурился:
– А кстати, что вы тут делаете? Следите за мной?
Последняя реплика была сказана с таким безапелляционным акцентом, что женщина смутилась и зарделась:
– Я? Право, вам показалось, – её душа была готова вырваться и спрятаться в камышах, покачивающихся в такт со смятением. – Просто решила немного прогуляться, воздухом подышать. Погода чудная.
– Сырая, ветреная и промозглая, – съёрничал Филипп, потирая поцарапанную при падении ногу. – Будете отнекиваться?
– Не буду! – вдруг вымолвила Ольга и, набравшись храбрости, заглянула ему в глаза. – Думаете, я слепая совсем и не вижу, как вы на меня смотрите? Думаете, не знаю, откуда в моей комнате, как по волшебству, появляются разные милые безделушки? Думаете, не замечаю, как тревожитесь, когда я, превозмогая простуду, встаю с зарёй, чтобы побаловать наших дорогих обитателей пирогами. – Она кивнула в сторону рассыпавшихся кувшинок и, дрожа голосом, пролепетала, – Думаете, не догадываюсь, для кого эти цветы?
– Послушайте… – Филипп сжал её ладони в своих, – Ну, зачем вам я, а? Это же безумие.
– Затем, – высвободившись, она погладила его по щеке и улыбнулась. – Мы, женщины, любим всяких и жалеем лишь об одном: об упущенном времени.
Не веря своему счастью, Дюррант подался навстречу даме. Ближе. Еще ближе. Еще немного, и…
Камыши вновь зашевелились, хрустнули, ойкнули, и оттуда, изящно бранясь на французском, кубарем вывалился Клод Моне.
– Не двигайтесь! – сложив руки наподобие молитвы, живописец воззвал к ошарашенной от неожиданности паре. – Умоляю, господа, только не двигайтесь.
Он смотрел на них, как на невиданное чудо, как на полотно, нарисованное самим провидением, и сиял от захлестнувшего его восторга:
– Месье, паутинка в уголках ваших глаз, напоминает лавандовый лабиринт Прованса, а ваша выбившаяся прядь, мадам, ваш лёгкий флёр растрёпанного шика… О, это форменный шарман. Позвольте, я вас зарисую.
Художник извлёк из кармана блокнот со втиснутым в него карандашом и быстрыми штрихами стал набрасывать очередной шедевр, ибо нет ничего более вдохновенного, чем взаимность, ибо любовь и есть настоящее искусство.
_________________________
(1) Лат.: Победа любит заботу
__________________
Всем сыру! ©
А Лето у нас страж Эрмитажа, ткскзть хранитель Музэя © Crystallic
Ты просто сертифицированный камберманьяк, дипломированный шнайдеролог и почётный и единственно невыносимый ричардист!!!! © hehkuviini
|