Пятнадцать лет, гласит преданье,
Промчались как единый день.
Вконец окуклилось Восстанье,
Поскольку все, кому не лень,
Туда бегут, презрев заботы,
Кто от жены, кто от работы,
У этих долг, у тех кредит...
Никак добро не победит!
Когда же спонсорской поддержки
Иссяк живительный родник,
то штаб Восстания поник,
Прикинул на глазок издержки
И понял, впрочем, как всегда,
Что без джедая никуда.
Чем меньше ищем мы кого-то,
Тем больше шансов, что найдем.
Таков, друзья, закон природы,
Но Лея шла другим путем:
В газеты слала объявленья
«Верните за вознагражденье»,
Попала в шоу «Две судьбы»,
Лепила фото на столбы,
Но жанра строгие границы
Вершат Скайуокера удел:
Бедняга слишком растолстел
И в главгерои не годится,
И без оглядки на сюжет
На Люка срезали бюджет.
Его сестра о том не знала
И день за днем пятнадцать лет
По всей галактике искала
Скайуокера остывший след,
Не потому, что так любила
(в любой семье не без дебила) -
Чтоб искупил вину свою,
Вернув наследника в семью,
Поскольку верит непреклонно,
Что тот в душе совсем иной,
Пускай связался со шпаной
И покатился по наклонной –
Кто не чудил? Кто не был млад?
Так в чем бедняжка виноват?
Изображу ль в картине верной,
Да так, чтоб ясно стало всем,
Как Кайло Рен в тоске безмерной
глядит на мятый дедов шлем?
Ведь он хотя и на свободе
(пока не ситх, а что-то вроде),
Но все пятнадцать долгих лет
Беднягу искушает свет
И мысль мучительная гложет,
Что он не Вейдер, он другой,
С двумя ногами и с рукой,
И так пыхтеть ни в жисть не сможет.
Но погоди, читатель мой,
Ведь есть еще один герой.
Другой герой звалась... Читатель,
Интригу в фильме сохраня,
Ее фамилию создатель
Скрывает даже от меня,
А имя Рей приятно, звучно,
Притом склоняется сподручно,
К тому же, это неспроста,
Что героиня сирота,
Что в рабстве пашет с малолетства,
Что знает голод и тоску,
И что живет в песках Джакку,
И примусы паяет с детства,
И часто среди дюн одна
Сидит, задумчиво-грустна.