Проблема первая.
Понимаешь, почему-то так получилось, что мне не особо понравились все трое главных героев. Второстепенные персонажи, оооооо!! какие там второстепенные персонажи, просто ах!!
Мильва! Лютик со своей княгинюшкой! Регис! Ярпен Зигрин
и его попугай)))! Ярре! Ангулема!
восторг! про каждого из них бы книгу написать... И другие, промелькнувшие совсем коротко, сколько потрясающих эпизодов было связано именно с эпизодическими героями.
А с главными что-то у меня... не склеилось
К Геральту претензий особых в принципе нет, кроме его некоторой для меня "невнятности", "несчитываемости". Хотя, может быть, это намеренный приём (который на мне не сработал)?
поскольку он ведьмак, он испытывает и выражает чувства иначе, чем обычный человек?
Что касается Цири. Тут вступают личные тараканы. Не люблю я этот (знаю, очень популярный в книгах) приём, когда кого-то объявляют "избранным", "особенным" и начинают с ним носиться как с писаной торбой
Половина героев от него (неё) в щенячьем восторге, другая половина преследует и хочет заточить/подчинить/убить/использовать сверхспособности в своих злодейских целях (по усмотрению автора нужное подчеркнуть...). Ах, деточка, ты так невероятно важна! У тебя голубая кровь! Все хотят сделать тебе ребёнка!
Ибо твой ребёнок спасёт мир! А чем Ангулема или Мильва хуже Цири? Вот объективно (кроме того, что ей "повезло" с генами), чем? Что в ней такого необыкновенного? Ничем она не лучше и не особеннее их... И они - храбрые, самоотверженные, готовые на подвиг ради друзей. И - для меня это очень важно - при этом не строят из себя ничего.
Если говорить о женском персонаже, который больше всего мне понравился - это Мильва. Даже напомнила чем-то главгероиню Семёновской "Валькирии". Ещё очень тронула девушка-невеста императора и её любовь к нему…
А вторая проблема.
Слишком часто (особенно в последних книгах) было ощущение, что автор нарочито упивается жестокостью. Все средства должны служить определённой художественной цели, на то книга и художественное произведение. Там, где (так, как я это почувствовала) это было нужно, оправдано по сюжету - да, оно вышло шикарно. Странствия Геральта с отрядом по разорённым войной землям, читатель вместе с ними воочию видит ужасы войны... Это очень сильно. Или описание битвы глазами полевого хирурга, который оперирует раненых - совершенно гениальный ход!
Вся сцена битвы была гениальна!!
Но в других местах - не раз казалось, что это просто "жестокость ради жестокости"... Особенно с бандой Крыс, Цири и Бонартом.
И от этого иногда возникало какое-то... противное чувство. Не только от "садистских" сцен. Апофеозом было описание того, как
После этого, честно, мне захотелось пойти и принять душ. Дочитав до этого места я сделала перерыв недели на три. Даже подумывала бросить. Просто не хотелось знать что дальше… хотелось окунуться во что-нибудь чистое и искреннее
любимые фанфики по Хоббиту перечитать)))) Потом я дала себе пинка)) седьмая книга же уже, зря что ли всё предыдущее читала? чуть-чуть осталось, бери себя в руки и дочитывай!
Вот… Эти два пункта главные.
….Что ещё, из отдельных активно не понравившихся вещей? Вся линия с «тайным обществом» магичек. То, какими автор их изобразил. На каждой сцене с их балами и заседаниями я скрипела зубами. Хотелось передушить весь этот гадюшник. Самовлюблённые, лицемерные, завистливые, расчётливые, помешанные на власти стервы. Неужели автор такими представляет себе женщин (ну пусть не всех, судя по другим нормальным героиням, но многих?) Бррррр, кошмар какой.
И чтобы не завершать на этой невесёлой ноте, напоследок цитата. Сцена, которая почему-то сильнее всего отложилась в памяти. Послушница рассказывает главной жрице о судьбе девушек, которых она отпустила из храма на войну:
«
… — Дебора, — продолжала перечислять Эурнэйд тихо, но уверенно, — умерла от тифа в лагере под Майеной. Мирру убили эльфы-скоя’таэли во время нападения на лазарет под Армерией… Катье…
— Говори, дитя мое… — мягко подбодрила Нэннеке.
— Катье, — откашлялась Эурнэйд, — познакомилась в госпитале с раненым нильфгаардцем. После заключения мира, когда обменивались военнопленными, она пошла с ним в Нильфгаард.
— Я всегда утверждала, — вздохнула полная жрица, — что для любви нет ни границ, ни кордонов. А что с Иолей Второй?
— Жива, — поспешила заверить Эурнэйд. — Она в Мариборе.
— Почему не возвращается?
— Она не возвратится в храм, матушка, — тихо сказала адептка, наклонив голову. — Она работает в больнице господина Мило Вандербека, хирурга-низушка. Сказала, что хочет лечить. Что всю себя посвятит этому. Прости ее, матушка Нэннеке.
— Простить? — покачала головой первосвященница. — Я горжусь ею.»
Невероятно сильно.
Вот про Иолю была бы книга, я бы прочитала… Коротенький рассказ о её судьбе, как несколько лет спустя она умерла во время эпидемии, в одиночестве, до последнего пытаясь лечить и помогать людям – этот рассказ, несколько фраз, зацепили меня больше, чем все описания злоключений Цири.
Да, и -
"для любви нет ни границ, ни кордонов" - и это правда.