[Пламя Запада]

каждому слову русского языка есть определение, и оно записано в толковых словарях

Я имела в виду, дать наиболее емкое и всеобъемлющее.

разница в отношении к сверхъестественным силам

А я думаю, что разница именно в самих силах. Если священник "призывает" в помощь Аллаха/Одина/Будду конкретно, то маг "вселенские силы" в широком смысле.

Магия по-толкиновски - это способность "творить вторичный мир" и "вводить в него других". Особо буйная фантазия, иными словами.

То есть - магия иллюзий. Конечно, Финрод не превращал своих спутников натурально в орков - он создавал для окружающих иллюзию, что они - орки, а сами они как были, так и оставались.

Нет, он применял магию в прямом смысле: применял сверхъестественные силы, чтобы добиться конкретного результата - закрытой двери.

Значит, он ее как-то хитро закрыл или чем-то подпер тайком от прочего отряда. А потом наврал с три короба.

Как "волки" на перевале, которых Саурон(?) наслал на Отряд.

Точно!!!! Отличный пример. Не было волков - Братство находились под неким воздействием и волки им только мнились.
Поразвлечь ли вас побасенками из богатого архива рубрики "Если бы да кабы..." журнала "Мир фантастики"?
Самое чудовищное чудовище
ЕСТЕСТВЕННЫЕ ВРАГИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Человек привык считать себя царём природы. В принципе, для подобной самоуверенности есть веские основания; недаром говорят, что нет зверя страшнее человека. А представьте себе, что такой зверь существует. Что изменилось бы, если бы мы не были безусловной вершиной пищевой цепочки и на планете существовал бы хищник ещё более могущественный и страшный, естественный враг рода человеческого?
«Сконструировать» хищника, специализирующегося на охоте за людьми, едва ли возможно. Причём связано это не столько с достоинствами рода Homo sapiens, сколько с его недостатками. Человек откровенно льстит себе, почитая собственную персону лакомым кусочком. Невысокие, сгорбленные, почти не превосходящие шимпанзе объёмом мозга, вооружённые лишь камнями, палками и костями, австралопитеки выживали на полных хищных зверей равнинах не в последнюю очередь потому, что казались малопривлекательной добычей. Помимо того, несмотря на принадлежность к приматам, они и сами являлись хищниками (точнее, всеядными, то есть при необходимости могли убивать ради еды), а значит, были не столько жертвами, сколько конкурентами. Хищники могут плодиться и размножаться лишь в ареале, способном снабжать их более или менее лёгкой добычей (в частности, травоядными); охотиться на неё гораздо выгоднее, нежели тратить силы на человека.

Таким образом, хищники попросту не нуждались в столь редкой и отличающейся странными повадками дичи. Даже много позже, когда человечество распространилось по планете, этот принцип сохранил актуальность, поскольку люди создают вокруг себя собственную окружающую среду. В естественной же среде, привычной львам и тиграм, человек по-прежнему встречается не столь часто, как прочая дичь.
Речь в наших рассуждениях, таким образом, может вестись лишь о фантастически грозном хищнике, способном вызвать в рядах людей весомые потери, для которого при этом двуногая добыча не станет единственным источником существования. На человеческом мясе долго не проживёшь.

Какой же должна быть тварь, чтобы человек не смог обуздать её? Если исключить внезапно появившихся на Земле животных с других планет (то есть из другой биосистемы), то воображение сталкивается с множеством препятствий. Ну разве что дракон. Конечно, гигантское, огнедышащее, летающее, да ещё и разумное чудовище не одолеть средневековым оружием. Во всяком случае, традиционные методы, сводящиеся к отсечению головы богатырским ударом меча, определённо не подходят. Но даже в таком случае методика борьбы с драконами лежит на поверхности: можно уничтожать кладки драконьих яиц. Бестии (если верить легендам) живут поодиночке и не могут сторожить их постоянно. Или ещё лучший вариант: выводить из найденных яиц дракончиков, приручать их и натравливать на диких сородичей.
Что делает хищника опасным? Сила и естественное вооружение — в последнюю очередь. Убить человека не так уж трудно: он слаб, и когти у него сомнительные. Существенных преимуществ не даёт и защищённость. Тяжёлый панцирь будет мешать, но его всё равно можно пробить. А если и нет, то в броне найдутся щели. Гигантизм, позволяющий упрятать жизненно важные органы под толщу костей, мышц и кожи, снижает уязвимость, но делает хищника слишком заметным. Примитивность устройства, свойственная, например, червям, позволяет переносить повреждения, для позвоночных безусловно смертельные, — вплоть до рассечения на части. Но именно примитивное устройство делает червяка вялым и медлительным. И, простите, безмозглым.

Более существенную роль играют подвижность и ловкость. Любая реакция имеет естественные ограничения, связанные с инерцией тела и скоростью распространения сигнала по нервам. Кроме того, если хищник вынужден защищаться, — он уже проиграл. Ну вот мы и загнали себя в логический тупик...

Значение для человекоеда может иметь хитрость, позволяющая отличать мужчин-охотников, с которыми лучше не связываться, от слабых женщин и детей и выбирать удобные моменты для нападения. Ещё в большей степени — невидимость. «Техническая», разумеется. То есть умение маскироваться, сливаться с листвой, скрываться в песке и действовать в условиях, в которых человеческие органы чувств неэффективны. Например, в темноте.

Но невидимости и хитрости явно недостаточно. Мастерски устраивать засады умеют и самые обычные хищники. На первый взгляд задача «конструирования» суперхищника кажется неразрешимой. Ведь разум и умелые руки позволяют человеку найти способы противодействия любым приёмам зверя, вроде бы предельно эффективным и идеально отработанным, но — однообразным и предсказуемым. Всё-таки в основном животное опирается на инстинкт и от рождения данное естественное вооружение.
Мифы содержат множество упоминаний о чудовищах, способных воздействовать на сознание. В древнегреческом эпосе это сирены, в русских сказках — кот Баюн, в европейских — вампиры, в современных легендах умением внушать иррациональный ужас иногда наделяется даже снежный человек. А в фантастике, научной и не очень, едва ли не каждая вторая тварь способна на что-то подобное.

Как бы странно это ни звучало, ментальная атака вполне осуществима даже не в волшебном мире. Телепатия, конечно, научно не доказана, и свидетельства о ней чаще всего являются утками, но существует множество вполне реальных и физически объяснимых способов воздействовать на разум и психику. Например, свет, звук, магнитные поля и химические вещества. В природе подобные формы атаки распространены незначительно, так как хищник обычно забирается в голову жертвы, разве что предварительно оторвав её. Но гипотетический естественный враг человека может успешно охотиться именно с помощью «псионики».
Последствия появления опасного естественного врага на ранних, соответствующих палеолиту и мезолиту, этапах развития человечества представить нетрудно. Ну, хорошо, люди исчезли бы — по крайней мере, в тех регионах, где встречается этот хищник. Но смертность в те времена и так была чрезвычайно велика: тысячи лет она уравновешивала рождаемость, удерживая численность вида Homo sapiens на уровне нескольких миллионов особей. Никаких резервов для восполнения дополнительных потерь не имелось, как не нашлось их, к примеру, у мамонтов, когда в тундру пришли двуногие охотники.

Но почему мамонты так оплошали? Всё просто: люди «приручили» огонь, оделись в шкуры и заселили северные земли, ранее им недоступные; это произошло слишком быстро, намного быстрее, чем звери могли приспособиться к новой угрозе. Если исходить из посыла, что наш гипотетический «суперхищник» не изобретает орудий и не строит плотов для переправы через проливы, то появиться на занятой человеком территории внезапно он может лишь в случае, если доставлен с чужой планеты, создан искусственно либо проник из другого измерения в результате какого-нибудь «сопряжения сфер». То есть при условии допущений ещё более фантастических, чем он сам. В противном же случае зверь либо встречается на безлюдном, изолированном континенте (на острове, в долине, нужное подчеркнуть), либо издавна делил окружающую среду с предками человека, и оба вида имели возможность приспособиться друг к другу.
Последний вариант, видимо, следует исключить, так как он предполагает иной ход человеческой эволюции. Увеличение плодовитости либо иная физическая специализация, помогающая в борьбе за выживание, не способствует развитию мозга. Платой за способность к обучению является необычайно длительное по меркам животного мира детство, медленное физическое развитие и низкий темп смены поколений. У разумного вида потомство чрезвычайно долго требует опеки старших, а значит, не может быть чересчур многочисленным.

Не ведущее к немедленной катастрофе столкновение людей с новым хищником может произойти лишь после изобретения земледелия и животноводства. При таком раскладе демографические резервы уже есть, и рост численности вида ограничивают лишь нехватка жизненного пространства и участившиеся, как следствие, междоусобные конфликты. Человек оказывается с хищником в примерно равных условиях, и результаты подобного столкновения фантасты видят по-разному. В «Мире смерти» Гарри Гаррисона необъяснимая враждебность биосферы порождает расу сверхсильных, умелых и метких людей, впрочем, очень немногочисленную. В «Хрониках Хьёрварда» Ника Перумова население северных хуторов, осаждаемых неистребимой Ордой, даже извлекает выгоду из своего положения: опасные территории не привлекают новых переселенцев, а значит, земли в избытке — сколько ни обработаешь, всё твоё. В подвергшейся нашествию монстров из других измерений вселенной «Ведьмака» Анджея Сапковского крестьяне первое время выходят на работы вооружёнными, а поселения окружают частоколами и обороняют метательными машинами. Но затем появляются сверхлюди, искусственно созданные мутанты, профессиональные убийцы чудовищ, и пришельцы быстро попадают в список вымирающих видов.
Существование в условиях постоянной опасности не является чем-то новым в истории человечества. Войны прежних веков, длившиеся иногда десятилетиями, эпидемии, регулярно вызываемый засухами и наводнениями голод существенно укорачивали жизнь простого обывателя. На всём протяжении бронзового и железного веков гипотетический хищник-людоед был бы способен лишь отчасти заместить эти факторы. На численность человеческой популяции он бы существенно не повлиял. Изменился бы характер угрозы и комплекс предосторожностей, повышающих шансы на выживание, но и только.

Главная перемена будет заключаться в смещении акцентов. Если в реальности основным источником опасности для человека является другой человек, то действительно смертоносный хищник отодвинет внутривидовую конкуренцию на второй план. Можно даже сказать, что мир станет добрее, а братство людей обретёт реальность. Ощетинившиеся пушками крепости сменятся дозорными вышками, предупреждающими о появлении дракона или роя, и подземными убежищами. И больше ничего не изменится. Мы же знаем: что в Средние века, что сегодня гораздо опаснее для человека пандемические болезни, а не клыкастые и когтистые существа.