Жертва красоты
— Сэр Гай, как вам идёт этот шарфик! Чёрненький! У вас такого не было, — восхитилась леди Мэриан, столкнувшись с Гисборном в очередном тёмном переходе. Переход действительно был очень тёмный, поэтому как леди удалось разглядеть, что там идёт или не идёт сэру Гаю, было непонятно. И хотя он на достоверность комплиментов от Мэриан никогда и не претендовал, однако на сей раз леди с изумлением увидела, как помощник шерифа вцепляется в собственную шею.
— Сэр Гай? — робко спросила она, глядя на постепенно краснеющее (да-да, темнота, мы помним, но вот так!) лицо Гисборна. Тот, опомнившись, убрал руки — и торопливо застегнул воротник. — Сэр? Что с вами?
— Ничего. Спасибо. Всё замечательно. Погода нынче прекрасная. Тепло. И вы прекрасны. Лучше погоды. Гораздо лучше. Леди Мэриан, мне пора.
— Сэр Гай! — Леди протянула руку. Гисборн сделал шаг назад, а потом, для верности, ещё один. Развернулся, окинул безумным взглядом тёмный (все помнят? Отлично.) переход — и бросился к ближайшей двери.
Мэриан чуть поморщилась, когда тяжеленные дубовые створки с грохотом захлопнулись, затем пожала плечами и отправилась дальше. Выламывать двери она не умела, да и особо не стремилась — чай, не ночь, а костюм Ночного Дозорного далеко.
Гисборн привалился к двери изнутри и сполз на пол. Некоторое время он сидел, прислушиваясь к звукам за дверью. Тишина.
— Ушла... — то ли разочарованно, то ли облегчённо прошептал рыцарь. — Чёрт. Шею надо всё-таки помыть.
— Красненький... — мечтательно сказала леди Мэриан. Мечтательно — потому что красный шарфик на шее сэра Гая Гисборна напомнил ей о чудном мгновении, когда она наконец-то показала, какой должна быть настоящая женщина. С размаху в челюсть — и вот она, свобода!
Впрочем, Мэриан тут же погасила блеск в глазах и попыталась всплакнуть, чтобы сэр Гай, не дай Бог, не догадался, откуда взялась излишняя мечтательность.
Сэр Гай недоумённо поднял брови:
— Вы о чём?
— Ну как же — ваш шарфик. Вчера был чёрный, а сегодня крас...
— Леди, здоровы ли вы? — заботливо поинтересовался Гисборн, кося глазами на собственную шею. Глаза для этого явно предназначены не были. Да и нос мешал. — Леди Мэриан?
— Я совершенно здорова! — Мечтательности как не бывало. Вот ведь человек — обязательно умудрится испортить настроение! А оно было такое замечательное, настроение... Солнышко светит не по-зимнему, тепло... воспоминания опять же... — Простите, сэр Гай, мне нужно идти.
— А шарфик? — поинтересовался сэр Гай, вытащив-таки хвост оного шарфика из-за пазухи. — Вы говорили про шарфик?
— Замечательный шарфик. Красный. Вам идёт. Всё, мне пора!..
— Красный?.. — Сэр Гай потёр край ткани пальцами, послюнявил, попробовал на зуб. — Красный?! Всё-таки надо бы лекаря. Да разве ж я надел бы красное к чёрному? Красивый бурый цвет!
Хорошо, что сэру Гаю Гисборну, равно как и прочим ноттингемцам и шервудцам, было неизвестно слово "дальтонизм". Помощник шерифа крайне не любил незнакомых ругательств.
— Этот тоже очень мил.
Мэриан критически оглядела очередную тряпку, которой сэр Гай Гисборн обмотал шею под плащом. Впрочем, зачем лгать? Золотистая полоса тонкой вязки ничуть не напоминала тряпку. Очень хорошенький шарфик, она бы и сама не отказалась от такого. А кстати...
— Сэр Гай, а где вы их берёте? — спросила леди вкрадчиво. — Вот вчера, и позавчера...
— Позавчера ничего не было!
— Да? Ну, хорошо. А вот вчера...
— Вчера он был бурый!
Мэриан захлопала глазами. Гай Гисборн сегодня утром был как-то необыкновенно суров: он уже успел выбить три зуба стражникам на воротах, подбить глаз охране шерифских покоев (два глаза, по глазу — на человека), наорал на кухарку и даже, кажется, поругался с милордом. По крайней мере, четверть часа назад из приоткрытых по случаю неожиданного тепла окон кабинета неслись довольно громкие вопли. И, похоже, вопил не только Вейзи...
— Хорошо, бурый, — кротко согласилась леди. — Но тоже вязаный.
— А?
— Вя-за-ный, — по слогам повторила Мэриан. — Красивый. И этот красивый. Сэр Гай, скажите, а кто их вяжет? Я бы хотела... Сэр Гай!
— Да что с ним такое! — бурчала леди, направляясь в свою комнату. — Как будто я об этом их великом договоре спросила, а не о шарфике... Ну и ладно! Сама научусь!
Сэр Гай пнул стену конюшни. Золотистый шарфик жутко кололся и мешал, но снять его было нельзя. Рассказывать о том, откуда он взялся, — тоже, и это приводило рыцаря в бешенство.
Зря, ох, зря милорд Вейзи решил заняться вязанием!
Гисборн в ужасе ждал, что теперь его облагодетельствуют обещанной безрукавкой...
— И вот тогда я уйду в леса, — решительно сказал сэр Гай, сдирая шарфик с шеи. — И пусть Гуд подавится своим Локсли!