[Krakodil]

Сообщение от Ursa Maior

Тогда большой ошибкой со стороны Феанорингов было засылать сюда Келегорма и Куруфина. Надо было прислать Карантира, он мигом понравился бы принцессе, и она уговорила бы папА во всём с ним соглашаться.

Ну Феаноринги же не знали. И потом, Келегорм и Куруфин оказались там после известных событий, а Карантир никак не мог в них участвовать. У него проблем хватало.

Я думаю, будь у Арминия подземная крепость, он бы не в лесу сражался, а обеспечил бы её тайными выходами и держался бы там. А через скрытые ходы выводить наружу небольшие диверсионные группы в тыл противника и чинить там всяческие переполохи.

Если бы Арминий засел в крепости, три римских легиона раскатали бы ее по бревнышку и камушку, римляне это умели. А в лесу вышло ровно наоборот, Арминий с его дикими германцами разгромили 3 (три) легиона регулярной римской армии.

Так вот, теперь касаемо Нарготронда: и сколько бы им удалось так продержаться против очень большой армии? Крепость крепостью, но любая осада рано или поздно заканчивается. Осажденным внезапно надо что-то есть, даже в подземных пещерах. Это у Профессора опять игнорируется вопрос, но ясно же, что помимо собственно крепости в Нарготронде должны были быть села и нивы и прочие угодья. Ну вот супостат все это захватил-разорил-разграбил, а потом и осажденных выкурил или те с голоду сами сдались.

Ясно. Ну, это наверняка работающие настояли - чтобы можно было после окончания рабочего дня приезжать и поливать.

Вообще-то работающие были всегда. Но такого дебильного графика не было. К тому же работают у нас, как правило, до 18:00, так что все равно к началу никто бы не успевал. Кроме того, полив начинается с 15:00, по очереди всем по часу.

Тогда Турина неправильно использовали. Его в орочьи бани надо было запускать. Забежал, посмотрел на присутствующих - и каюк орочьему подразделению!

Не, это только на эльфов и людей действовало. А орки Турина бы сами в речку закинули.

---------- Сообщение добавлено в 22:34 ---------- Предыдущее сообщение было в 22:25 ----------

Кстати. Эвон я второй день обмениваюсь простынями в Доме, в связи с чем напомнилось мне еще одно письмо уважаемого Профессора:

из письма №52

Мои политические убеждения все больше и больше склоняются к Анархии (в философском смысле — разумея отмену контроля, а не усатых заговорщиков с бомбами) или к «неконституционной» Монархии. Я арестовал бы всякого, кто употребляет слово «государство» (в каком-либо ином значении, кроме «неодушевленное королевство Англия и его жители», то, что не обладает ни могуществом, ни правами, ни разумом); и, дав им шанс отречься от заблуждений, казнил бы их, ежели бы продолжали упорствовать! Если бы мы могли вернуться к именам собственным, как бы это пошло на пользу! Правительство — абстрактное существительное, означающее искусство и сам процесс управления; писать это слово с большой буквы или использовать его по отношению к живым людям должно объявить правонарушением. Если бы люди взяли за привычку говорить «совет короля Георга, Уинстон и его банда», как бы это прояснило мысли и приостановило жуткую лавину, увлекающую нас в Кто-то-кратию. Как бы то ни было, Человеку должно изучать что угодно, кроме Человека; а уж самое неподобающее занятие для любого и даже святых (они-то, по крайней мере, соглашались на него с крайней неохотой) — это распоряжаться Другими людьми. На миллион человек не найдется ни одного, кто бы подходил для такой роли, а уж менее всего — те, что к ней стремятся. По крайней мере, проделывается это с очень небольшой группкой людей, отлично знающих, кто их хозяин. Люди Средневековья были абсолютно правы, когда лучшим доводом, какой только мог привести человек в пользу того, чтобы его избрали епископом, считалось nolo episcopari[105]. Дайте мне короля, который интересуется главным образом марками, железными дорогами или скачками; который обладает властью уволить своего визиря (или как бы уж он там ни прозывался), если монарху вдруг не понравился покрой его брюк. И так далее, в том же духе. Но, конечно же, слабое место всего этого, — в конце концов, речь идет лишь о слабом месте всего хорошего и естественного в дурном, испорченном, противоестественном мире, — в том, что оно срабатывает и срабатывало лишь тогда, когда весь мир валял дурака старым, добрым, бездарным, привычным человеку способом. Вздорные, тщеславные греки умудрились выстоять против Ксеркса; однако гнусные инженеры и химики вложили такую силу в Ксерксовы руки и во все государства-муравейники, что у людей порядочных, похоже, никаких шансов не осталось. Все мы пытаемся уподобиться Александру, а, как учит история, именно так Александр и все его военачальники набрались восточного духа. Бедный олух вообразил (или попытался внушить людям), что он — сын Диониса, и умер от пьянства. Та Греция, которую стоило спасать от Персии, все равно погибла, превратилась в нечто вроде Эллады Виши{57}, или Эллады Сражающейся (которая вовсе даже и не сражалась), рассуждающую об эллинской чести и эллинской культуре и богатеющую за счет продажи древнего эквивалента сальных открыток. Но особый ужас современного мира состоит в том, что весь он, треклятый, — в одном мешке. И бежать некуда. Подозреваю, что даже несчастные маленькие самоеды питаются консервами, а деревенский репродуктор рассказывает им на ночь сталинские сказочки про Демократию и гадких фашистов, которые едят младенцев и воруют упряжных собачек. Есть во всем этом лишь одна светлая сторона, и это — крепнущая привычка недовольных взрывать фабрики и электростанции; надеюсь, что этот обычай, ныне поощряемый как проявление «патриотизма», со временем войдет в привычку! Да только что с того толку, если привычка эта не распространится по всему миру!
 

Это такой шедевр, что я даже из обсценной лексики слова должного не подберу так сразу.