На правах опаздуна, будучи вдруг неожиданно очень занятой на работе, позволю подкинуть свои пять хворостин в костер под Эбби и выразить согласие с
Бриту и
Леди. Назвать это любовью, даже пусть эгоистичной, я не вижу повода. Это типичная юношеская влюбленность, когда в современном мире пугают объект обожания тем, что вены порежут. Эбби, будучи вся в гормонах и девицей явно привлекательной - не просто так она заводила среди подружек, - узрела, уж простите мой хранцузский, отборного самца - а раз она его возжелала так рьяно, то дядька явно был привлекателен, хотя бы для нее (речь не о Ричарде, тут вообще вопрос не поднимается
), - и, видя, что в семейной жизни у него не все так гладко, получив подтверждение таки случившимся адьюльтером, решила, что она конечно же лучше старой нудной тетки, и ему, мужчине в самом расцвете сил, только с ней будет счастье. Уж она-то сумеет его обласкать и обогреть душевно и физически. И в пылу этих юношески максималистских заблуждений она даже не думала о том, что Джон - человек верующий, жестких устоев, что он явно не раз уже дал ей понять, что повторения не будет, сорвался, погорячился, был не прав; что он не бросит семью и не падет в глазах общественности. Она этого всего не видит и об этом не задумывается, потому что хотелка, романтика и авантюризм застили глаза. Тогда она коварно планирует сжить помеху в виде жены со свету, чтобы занять ее место в постели. А о том, что на ее попечение еще и три спиногрыза останутся? Нет, тоже не задумывается, потому что у самой сопли еще не высохли, а гормоны и амбиции уже хлещут через край, подпитываемые подружками, которые в рот ей заглядывают. А когда наступает час расплаты, и она понимает, что своим беспросветным эгоизмом не только сжила со свету кучу народу, не избавившись от той единственной, на кого направлен был коварный план, да еще и его на тот свет отправляет, испугалась как типичный подросток и в кусты, думая только о собственной безопасности. "Я маленькая, миленькая, мне простят, а Проктор, раз не захотел со мной, так пусть ни с кем". Вот вам и Соломонов суд, где в качестве младенца - Джон.
А вот насчет родительских инстинктов, да, я бы тоже обратила вопрос не только к Лизке, но и к Джону. Может быть, потому что я к вере и религии отношусь постольку поскольку, для меня живые люди, близкие люди и их судьба важнее людской молвы и осуждения какого-то там старца, который может быть, а может и не быть. Но если и есть, то у меня стойкое ощущение, что давно уже махнул на свое детище рукой. Были бы они одни - Лиза с Джоном, - другое дело, но когда трое детей и четвертый на подходе... совесть, боженька, люди с их мнением могут идти лесом. Ты в ответе за них прежде всего. И жена, и дети простили бы ему, лишь бы в трудную минуту он сам был им опорой и отрадой, а не призрачным напоминанием о чистоте помыслов и спасенной душе. "Поедом бы его съело изнутри". А то, что его семья может по миру пойти, что от них община может отвернуться, что жена при родах может умереть или просто от подкошенного здоровья, оставшись одна управляться со всем хозяйством и квартетом малолетних бандитов - это его поедом не съедало, нет?