[Nurladiel]

или моя любимая «игрушка» из всего, что было мною написано…

Исповедь ветра.

Яркие солнечные лучи лились сквозь открытые окна в духоту маленьких комнат. И как только люди ухитряются жить в городах? Ракушки домов из дерева и камня, в которых так просто спрятаться даже от себя самих, странные металлические нитки, висящие на столбах, неимоверные грязь и грохот… Как здесь живут эти странные создания, прозванные людьми в незапамятные времена?
Как мало здесь покоя и простора… Нависающие громады домов словно душат, лишая воздуха, и каждый глоток этой отравленной (и как это она все еще остается прозрачной?) пустоты кажется благословенным даром. И лица… Бесконечность, ведь среди их глаз так сложно отыскать счастливые, улыбающиеся или просто спокойные глаза! И так много затравленных, пустых и тоскливых масок… И то сказать– не лица, а маски…
Люди! Когда вы последний раз видели звезды? Когда вы последний раз прикасались к коре дерева– не для того, чтобы его срубить? Когда вы вдыхали запах распустившихся цветов, не мечтая втайне сорвать их и принести в свои странные жилища? Свободные цветы не живут взаперти…
Бесконечность, мне все чаще кажется, что Эру ошибся– да простит меня Единый за подобную дерзость! И не Мелькор с его черными замыслами погубит творение твое– Арду, а твои же дети. Одни из твоих детей– ибо эльфы оставались верны Чистоте и Свету, какая бы Тень ни ложилась на их разум…
Бесконечность, я все чаще чувствую свою усталость… Мне уже не под силу разгонять черные тучи человеческого дыма и переносить дожди с места на место– и выгорают травы одних долин, и превращаются в болото бескрайние луга других. И никто из людей не слышит моего зова и моей грусти… Отчего ты не наделил людей способностью ЗНАТЬ, Эру? Отчего они так безнадежно слепы в мыслях своих и желаниях? Отчего мерилом их доблести и мудрости так часто становятся деньги– всего лишь разноцветные бумажки, заменившие им самоцветы любимых глаз и серебро росы?
Верни меня в прошлое, Эру!.. Верни в Предначальные времена или Эпохи Эльфов– я вновь хочу шелестеть листвой, а не полотнищами военных стягов во время братоубийственных войн. (Бесконечность, и что они делят? Каждый из них обладает целым миром, но они забыли об этом и убивают друг друга за пядь земли и крошку хлеба…) Я вновь хочу бросать в лицо эльфам капли дождя с лесных веток и слышать их смех и песни, и стелить по осени под их легкие ноги ковер цвета червонного золота, и знать, что мои облачные замки и диковинные существа когда-нибудь оживут в их сказаниях, и приносить им вести на кончиках крыльев Белых Чаек, и знать, что вести эти будут услышаны…

Исповедь Тишины
(заря Эпохи Людей).

Горьки мои сны, и дали мои бескрайни. Зеленолиственные деревья шелестят в них на холодном ветру, разнотравье луговое к земле клонится, дожди наполняют цветочные чашечки влагой живительной… Все есть в далях этих, все отыскать можно: о чем мечталось и грезилось с пор незапамятных, о чем и не думалось никогда, во что не верилось– и камни драгоценные, и чудеса дивные, и легенды забытые, и страны сгинувшие. И всякий, приходя в них, на то прежде всего набредает, что искал дольше и безнадежнее остального– кто покой вековечный, кто свободу да простор безграничный, кто уголок уютный, кто защиту от бурь да тревог опостылевших.
Горьки мои сны, и дали мои бескрайни… Ибо в снах приходят ко мне те, чьи души ослабели в пути да изверились, оттого и оставшись на века травой придорожною с широкими листьями, шагов не боящеюся и провожающею всякого странника с надеждой и горечью. И быть той траве вдоль дорог до поры, пока все путники цели странствий своих не достигнут, врачевать раны их, дарить надежду и самой надеяться.
Горьки мои сны, и дали мои бескрайни… Ибо только в снах остались и те, кто в бескрайности затерялся да к обретенному настолько привык, что и думать о чем-либо насовсем разучился. А из них кто в землю врос да обомшел до макушки, кто обиду лелеет да растит бережно, а кто понял, что не к тому шел всю жизнь, да поворотить назад нет ни силы, ни смелости. А от иных уголков потаенных да ласковых и памяти не осталось– осклизли нашедшие их от покоя да сытости, а на месте обители их болото выросло, гибельное да мертвое…
Горьки мои сны, и дали мои бескрайни… Ибо близок час, и недолго осталось быть в пыли подорожнику. Постучится Новый День в окна распахнутые, и принят будет где с почетом и радостью, где с печалью золотозвездной, где со страхом бессветным. Но выбора уже не будет ни у кого, развилка позади останется– ни возврата, ни оглядки. Только память о Временах Минувших. И все здесь будет по-новому– а как, не ведаю. И мне-прежней места почти не останется…
Оттого и горьки мои сны…