Вторая часть марлезонского балета
На следующий день у нас была грандиозная задача: посмотреть сам спектакль! С удовлетворением оглядев очередь, стоящую в ожидании на сданные билеты, мы устремились внутрь, чтобы забрать на кассе наши собственные, заказанные предварительно. Время ожидания до спектакля мы скоротали в баре театра, поражаясь другим посетителям, обильно вливающим в себя пинты пива: туалеты в театре «Уиндэм’з» все-таки весьма скромных размеров, а антракт всего 20 минут. В 19:00 открылись двери зала, и мы пошли занимать места. Театральный зал XIX века шикарен, с тремя балконами и ложами. На занавес проецируются медленно колыщащиеся деревья парка Хэмпстед-Хит, в доме рядом с которым происходит действие, под меланхоличное щебетание птиц и стрекот цикад. Сценическая же декорация – большая круглая зала, в центре которой – бар, заполненный многочисленными алкогольными напитками.
Пьеса Пинтера, в которой фигурируют лишь четыре персонажа: пожилой успешный поэт Херст (Стюарт), такой же пожилой бедный прощелыга Спунер (МакКеллен), секретарь Херста Фостер (Молони) и слуга Херста Бриггс (Тил). Произведение Пинтера – о разных сторонах творческой профессии, о старении, о вторжении чужака в устоявшийся мир и нарушении статуса кво – абсурдная, отчасти до колик смешная, отчасти трагичная. И если предыдущим вечером мы испугались, что МакКеллен постарел, то увидев его на сцене, успокоились. Начиная с первой же сцены, актер просто блистает – каждой искоркой в глазах, каждым движением мимики, каждым жестом.
Стюарт, чья роль - более сдержанная, чем роль МакКеллена, менее игрив по сюжету, но взаимодействие двух мэтров британского театра во время незамутненной попойки в первой сцене просто шикарно. Позже Стюарту предстоит пребывать на сцене в одном халате, босиком – бедный сэр Патрик, так и простудиться недолго!
Также шикарен Оуэн Тил (Бриггз, телохранитель и слуга Херста), очень колоритный в своих бакенбардах, моржовых усах и татуировках. Его монолог о Болзовер-стрит – это просто песТня! А вот Дэмиен Молони (Фостер) как-то не очень оставил впечатление.
После спектакля мы вновь направились к служебному выходу, рассчитывая на месиво... чтобы обнаружить всего двоих человек у заветной загородки! Потом это количество выросло до примерно двадцати – никакого сравнения с предыдущим вечером, и, по словам одного из охранников, это был самый спокойный вечер до сих пор.
Почему мы пошли во второй раз к служебке? Ну, во-первых, потому что взглянуть на легендарного актера на расстоянии полуметра стоит того! Во-вторых, из-за того, что идея повесить фотографию на стену потерпела крах, у меня родилась другая: повесить вместо этого обложку программки с фотографией главных исполнителей. Для этого, разумеется, требовалась еще одна программка с автографами на обложке (первую мы подписали изнутри).
К актерам снова пришли гости, и они опять освободились только к десяти вечера. Правда, Патрик Стюарт в этот раз извинился из-за какого-то срочного дела, и убежал – так что в предыдущий вечер нам здорово повезло! Зато остальные актеры снова отработали по полной: Тил, затем Молони, а за ним и МакКеллен. Сэр Иен в этот раз был без шляпы, поэтому его очень удобно было фотографировать в процессе подписания.
А самым забавным оказалось, что после окончания у служебки ни сэр Иен, ни Оуэн Тил не собирались уходить! Подошедший к ним актер Джонатан Хайд («Титаник») повел их в соседний ресторанчик, и они сели на уличную террасу ужинать в компании. Мы посмотрели на них некоторое время издалека, порассматривали трофеи, и радостные и счастливые отправились в гостиницу.
