Пост Миранды меня сподвиг.
После каждой фразы следует читать”ИМХО”. Нет, это просто замечательно, какие нам представлены цельные и логичные личности! И реальные до такой степени, что эта цельность и логичность сначала может быть и вовсе не видна, а начинает проявляться все больше с каждым просмотром фильма. Мерри и Пиппин такие разные! Но они настолько родные между собой (не обязательно здесь вспомнить, что родственники, такое может быть и между просто друзьями)! Они же ежесекундно чувствуют настроение друг друга, ну буквально каждое новое впечатление сверяется встречными взглядами. Особенно зависим младший Пиппин. Когда даже ненадолго он теряет контакт с Мерри, то становится другим, не то чтобы потерянным, но каким-то заторможенным (как в Мории у колодца). Меня всегда очень умиляет, как экспрессивный Бойд передает эту тормозную отрешенность. Благодаря присутствию в его жизни надежного умницы Мерри у Пиппина выработалось привычное свойство сохранения мыслительной энергии. На “болван Тук” он никогда не обижается, так как увы считает это звание заслуженным. Но вот уруки тащат хоббитов в Изенгард. Раненый Мерри не откликается на зов друга. Критическая ситуация длится уже долго и мыслительные резервы Пипа уже наготове, как только он слышит про погоню, мгновенно соображает и действует, срывая эльфийскую брошку. На привале он наконец-то имеет возможность оказаться возле Мерри, но к сожалению, стукнутый друг с непонятным восторгом вещает что-то о живых деревьях, и это Пипа не вдохновляет. Дальнейший кошмар мобилизует силы хоббитов, быстро соображают, ловко двигаются. “Беги!”- кричит захваченный энтом Пиппин другу, но вот они в жестких лапах страшного великана. Ужас Пипина только усиливается при взгляде на сверкающие глаза Мерри, он уже понял, что все, что касается деревьев, делает его друга невменяемым (интересно, может, и Бойд то же про Монагана думает?). “Не разговаривай с ним!” – так и я кричу, когда кто-либо пытается подозвать большую незнакомую собаку. К счастью, и этот ужас кончается. Теперь, когда Пиппин едет с Мерри на Древоброде, что не слишком комфортно, но зато необычно и увлекательно, он вновь спокоен. Увиденные полчища Изенгарда ужасают, но для него, в отличие от Мерри, этот ужас отстраненный, ну никак эти бесчисленные армии жутких тварей не могут иметь касательства к его собственной судьбе. Нам не показывают, чем заняты хоббиты во время долгого энтского совещания. Но мне представляется такая картина. Мерри жутко нервничает, в нетерпении ожидая от энтов такого очевидного решения, в положительном смысле которого он нисколько не сомневается. В его голове уже выстраиваются возможные варианты событий, но многое насчет таких странных существ, как энты, он не может себе представить и строит предположения. Несколько раз он отмахивается от Пиппина, который не понимает и не разделяет его вдохновение. И Пиппин уже опять в ступоре, он уже почти спокоен, но предпочитает не думать о том, что их ждет дальше, он уже опять полностью полагается на старшего товарища. А пока ему скучно, и он с радостью первый замечает обратившегося к ним Древня. Тягучая речь Древоброда доводит до белого каления импульсивного Мерри, а заторможенного Пиппина почти не раздражает, его вовсе не удивляет тупость выводов “деревьев”, но поражает реакция друга. В другой раз он даже еще не задумываясь над смыслом мгновенно разделил бы эмоции с Мерри, но не теперь. Его товарищ давно не в себе, пора возвращать его к действительности. И мне очень понравилось, как Фрейя описала сцену утешения Мерри Пиппином. Но мне показалось, что только после слов Мерри про “не будет больше Шира”, Пиппин смог осознать реальное положение вещей. И вот с этого момента я просто слышу, как скрипят шарики и ролики в его голове. Мерри в бессильном отчаянии, он до конца вымотан борьбой с деревянной логикой, глядя на его осунувшееся лицо я понятия не имею, о чем он может думать. Но с каким торжеством Пиппин вдруг выдает “поворачивай назад!”, а во время дальнейшего объяснения Древню своих мотивов он почти кричит от радости, что смог найти решение. О, эти хитрющие вкрадчивые интонации! Мерри долго не может вникнуть в идею Пипа, но он уже научился доверять сообразительности товарища, раньше он бы сразу прервал туковские измышления, но сейчас он только тихо переспрашивает. Как это “не будет больше Шира”? Пиппин этого никогда не допустит! Пеньки на окраине леса его не трогают – это лишь очень хорошее средство добиться от энтов требуемого. “Я сочувствую тебе!” – звучит фальшиво и торжественно.