[Held]

- Махал, какой шум...
Улучив момент, Хельд выбралась из толпы. Суета, беготня... Древнее обиталище наполнилось кучей народа, и все были приглашены. Кто бы чем сейчас ни занимался - готовился ли к завтрему на правах близких друзей или помогал со столами - каждому гостю найдётся достойное место. Атмосфера многолюдности, тысячи свечей и новые запахи - всё это разбудило в Хельд какое-то новое сладкое чувство предвкушения. Сообразив, что конкретно сейчас от неё пока ничего не требуется, девушка поднялась по лестнице в их с Бофуром комнаты.
Мелодичный напев флейты оборвался - мориец репетировал завтрашнюю песню. Отложив инструмент, он взглянул на Хельд - не будь та гномкой, давно бы уже покраснела от жгучего взгляда.
- Там просто сумасшествие какое-то, - сообщила она.
- Я ничего отсюда не слышу.
- Это потому, что ты слушал только свою музыку и за закрытыми дверями.
Хельд подошла к окну и задумчиво взглянула в ночь. Огни из окон красиво подсвечивали снег, выпавший тонкой плёнкой несколько дней назад.
- Эльфы разбушевались... одну бочку упустили прыгать по лестнице... пара людей на нижних уровнях заблудилась...
На её губах играла лёгкая улыбка. Да что с ней? Она словно сама чувствовала себя невестой. Нет, Хельд, конечно же, никогда бы и в голову не пришло претендовать на счастье Айрэ, но сегодняшняя предпраздничная атмосфера подействовала на неё так, словно... Неужели она сама думает о таком развитии событий и для себя?
Её мысль прервал горячий поцелуй в шею - Бофур неслышно подкрался сзади, не желая оставлять её одну.
- Музыканты... ох... музыканты прибыли? - уточнила Хельд сквозь нежный вздох.
- Ещё засветло, - мозолистая ладонь морийца легла ей на шею, неторопливо поглаживая. - Я их устроил.
Ну конечно, кого он ещё мог позвать, как не своих знакомых морийцев!
- Уже играли?
- Завтра с раннего утра примемся, - теперь пальцы Бофура поднялись выше и легли ей на губы. - Сделаем всё в лучшем виде. Только никому пока лучше не слушать, чтобы не испортить впечатления.
Хельд откинула голову ему на плечо, позволив опуститься молчанию и соглашаясь со всем тем, что творил Бофур.