Одно особое Рождество из жизни Джона Толкиена
Фанфик по биографии Профессора
Это история о самом необычном Рождестве, которое довелось отмечать Джону Рональду Руэлу Толкиену (надеюсь, мне простят такое написание его фамилии). К счастью, с ним были его друзья: Джордж Оруэлл, Ивлин Во и Пелам Вудхаус.
Летом 1941 года Толкиен как обычно включил радиоприемник, и до него вновь донесся знакомый голос Пелама Вудхауса, с натужной бодростью вещавшего о скором крахе Англии и прекрасной жизни в Германии. Толкиен уже год, как слушал эти передачи – с каждым новым выпуском в нем росло беспокойство. Он хорошо знал Вудхауса. С каждым новым выпуском голос его друга звучал все увереннее, но, в то же время, в нем все отчетливее чувствовалась обреченность и даже ужас.
Выключив радио, он подошел к телефону, набрал номер и коротко сказал в трубку:
— Это Джон Толкиен. Мне нужно поговорить с мистером Черчиллем.
История, в которую попал Вудхаус, была довольно нелепой, но никто ей не удивился – такой кунштюк был вполне в духе «старины Пелама». В тридцатые годы знаменитый автор «Дживса и Вустера» переехал во Францию, а в 39–м, когда началась война, отказался возвращаться. «Да что может произойти!», «Так ведь войны–то нет!», «Где я и где немцы!». Поэтому больше всех был удивлен сам Вудхаус, когда июньским утром 1940–го он вышел из дома в халате, чтобы забрать газету и бутылки с молоком. Вместо этого на своей лужайке он обнаружил дюжину улыбчивых немецких солдат и офицера, который объявил Вудхаусу, что тот – интернирован.
Вудхаус исчез из поля зрения, но вскоре появился снова – в виде голоса из радиоприемника. Он шутил о жизни в немецком лагере («Неплохой кофе!», «Обыграл в гольф немецкого майора, так–то!», «Говорят в Англии перебои с маслом? У нас тут есть лишнее, может послать вам?»), призывал Великобританию к миру и сдержанно, но настойчиво, хвалил Германию.
Англия отодвинула Вудхауса в сторону, как мусор, поставив на него клеймо «предатель» и больше не интересовалась его судьбой. Но его друзья и коллеги по литературе знали – Пелам в большой беде, его нужно спасать. Поэтому Толкиен и отправился на встречу с Черчиллем.
Черчилль сам не был чужд литературы, поэтому позиция Толкиена была ему ясна. Но…
— Нет, мистер Толкиен, мы не можем отправить спецгруппу, чтобы спасти вашего друга. Это невероятно сложно. Никто не поддержит этот план. Здесь я бессилен.
— Могу ли я рассчитывать на поддержку, если отправлюсь за Пеламом сам?
— В одиночку? – приподнял бровь Черчилль.
— Нет. В «Братстве» немало людей, небезразличных к мистеру Вудхаусу.
Черчилль кивнул. Он знал, что такое «Братство» – закрытый клуб английских литераторов, куда входил и сам Вудхаус. Немного помолчав, он сказал:
— Мне нужно время, чтобы все устроить. Но не берите много людей. Два–три человека, не больше, обязательно с военным опытом. Я свяжусь с вами, когда все буде готово.
Черчилль позвонил лишь в начале декабря и вызвал Толкиена вместе с его отрядом к себе.
«Недурно», — пробормотал премьер–министр, увидев, кого тот решил взять с собой на задание.
Кроме Толкиена вызволять Вудхауса отправились Джордж Оруэлл и Ивлин Во. Все трое имели военный опыт: Оруэлл воевал в Испании, Во – в Китае, ну а за плечами Толкиена, как самого старшего, была еще и Первая мировая, где он отличился во время высадки в Галлиполи в составе Норфолкского полка.
Черчилль передал им все, что удалось собрать британской разведке. Вудхауса держали в резиденции Геббельса замке Пфлугенсберг, на востоке Тюрингии. Замок охранялся частями Люфтваффе – рядом находился небольшой тыловой аэродром.
План был следующим. В конце декабря Управление специальных операций Великобритании начинало дерзкую операцию «Антропоид», целью которой было устранение протектора Богемии и Моравии Рейнхарда Гейдриха. Толкиен, Оруэлл и Во полетят на том же самолете, что и члены чешского сопротивления Йозеф Габчик и Ян Кубиш. Литераторы будут сброшены в Тюрингии, а чехи – в районе Пльзеня.
— Я с огромным трудом уговорил «Интеллидженс сервис» расширить операцию, — признался Черчилль. – Отдельного самолета вам бы никогда не дали.
С собой члены «Братства» получали четыре швейцарских паспорта – по одному для каждого плюс один для Вудхауса. Это давало им шанс после операции перейти границу со Швейцарией и вернуться домой.
— Не вздумайте там помирать, — напутствовал их премьер–министр. – Эти дураки в министерстве отказались рисковать агентами, так что теперь Великобритания рискует своей литературой.
К замку Пфлугенсберг писатели вышли 24 декабря. На Рождество большая часть охраны была снята, так что у них была возможность внимательно изучить замок и понять, где держат Вудхауса.
— Вон то окно, — прошептал Оруэлл, — Второй этаж, справа от башни.
Используя снаряжение, предоставленное разведкой, они забрались по стене в указанное Оруэллом окно. Тот не ошибся – в углу за столом, ссутулившись, сидел Вудхаус. Когда он повернулся на шум, Толкиен поразился тому, как скверно Пелам выглядит. Цветущий круглолицый сангвиник превратился в старика с ввалившимися щеками.
— Вы с ума сошли, — забормотал Вудхаус, переводя взгляд с одного на другого, — уходите отсюда. Он сам вчера приехал сюда на Рождество!
Толкиен покачал головой.
— Быстро собирайся, Пелам, мы уходим.
В коридоре раздались шаги, и Вудхаус переменился в лице.
— Мы пропали! Он проснулся и идет сюда! Мы пропали!
— Кто идет? – встревоженно спросил Оруэлл
— Геббельс… — прошептал Вудхаус
О докторе Геббельсе, Голосе Фюрера из Стен, ходило множество невероятных слухов. Но одно было известно точно – он без труда ломал волю самых стойких. Его речь проникала вглубь сознания, разъедая личность, словно кислота. Буквально нескольких минут ему хватало, чтобы сделать человека послушным рабом своей воли – точнее, воли своего хозяина из Берлинской цитадели. Вудхаус знал это, как никто другой.
Толкиен резко выпрямился и подошел к двери.
— Я задержу его, но вы должны уходить. Ваши пистолеты здесь не помогут. Бегите через окно. Бегите, глупцы! – крикнул он, видя, что его коллеги медлят.
Во, вылезавший в окно последним, чуть задержался, чтобы увидеть, как Толкиен выходит в коридор.
Из–за двери раздался глухой удар, после которого он услышал напряженный голос Джона.
— Du kannst nicht vorbei! Я профессор англосаксонской филологии и служу священному огню Оксфорда! Твоя тевтонская пропаганда не поможет тебе! Возвращайся во мрак! Du kommst nicht durch!
Затем раздался новый удар такой силы, что Во непроизвольно разжал руки и рухнул в кусты под окном.
До вечера они просидели на опушке леса, наблюдая за замком. Оруэлл считал, что нужно немедленно уходить, но Во предложил не торопиться и оказался прав. Тревоги не было, замок как будто бы замер. Больше всего автора «Пригоршни праха» волновало состояние Вудхауса – тот впал в бредовое забытье, у него холодели руки.
— Ему нужен врач. Мы не успеем довезти его до Англии. Это черное дыхание Туле, я видел такое в Испании, — озабоченно произнес Оруэлл, осмотрев Вудхауса. – Оно убивает человека, когда тот отдаляется от источника заражения.
— От Геббельса, — понял Во. – Но нам никогда с ним не справиться. Неужели придется вернуть Пелама в замок?
Оруэлл не успел ответить: сквозь вечерний морозный туман к лесу приближалась белая фигура. В свете восходящей луны от нее исходило переливающееся молочное сияние.
— Это Геббельс, — выдохнул Во. – Стреляй, Джордж, не дай ему заговорить! Стреляй!
Но Оруэлл опустил пистолет. Туман расступился и перед ними стоял Толкиен – живой и невредимый, в белоснежном мундире генерала–майора Люфтваффе.
— Идем за мной, к аэродрому, — скомандовал Толкиен. – Это наш единственный шанс выбраться отсюда.
— Что случилось с Геббельсом? — спросил Во.
— Не упоминай его имя, — поморщился Толкиен – Я победил и смог забрать часть его силы. Она сейчас нам пригодится.
— Он мертв? – поинтересовался Оруэлл, поддерживая Вудхауса.
— Нет, я не смог убить его, — покачал головой Толкиен. – Он такой же, как и мы, хотя служит злу.
Обретенную силу Толкиен продемонстрировал на аэродроме, когда серией коротких команд привел в движение наземный персонал. «Его голос словно звучал с небес», — потрясенно вспоминал позже Ивлин Во. Без единого вопроса им подготовили самолет – двухмоторный Ju–88 с надписью Schattenfell на крыле.
— Хорошее название, — кивнул Толкиен – Джордж, ты сможешь им управлять?
— Сделаю все, что могу, — отозвался Оруэлл, — Но таким большим мне управлять не доводилось.
После взлета Во, расположившийся у пулеметной турели, удивленно воскликнул и указал на замок. Казавшийся прежде спящим, Пфлугенсберг теперь сиял зловещей синевой. Затем раздался вой сирены и в небо ударил столб голубого света.
Все было понятно без слов. Геббельс пришел в себя, и теперь призывает Берлинскую цитадель на помощь. А тем временем беглецам еще предстояло пролететь через половину Рейха.
К счастью, настигли их только в небе над Голландией. Однако эскадрилью перехватчиков вел не заурядный командир Люфтваффе, а сам Гюнтер Ралль – ас, чьим прозвищем была «Чертова Дюжина». Его матово–черный Me–410 в темноте напоминал дракона, расправившего перепончатые крылья.
Первая же очередь Ралля повредила рули управления высотой и ранила Во, пытавшегося отстреливаться из нижней турели. Немецкие летчики стали разворачиваться для второго захода. Впереди уже можно было разглядеть размытую полоску английского побережья.
— Орлы, орлы летят! – неожиданно воскликнул Толкиен, наблюдавший за происходящим из верхней турели, — Мы спасены!
Сверху на немецкую эскадрилью спикировала группа «Спитфайеров», заставив Люфтваффе отступить, после чего сопровождала поврежденный Schattenfell до аэродрома в Дувре.
Все участники этой дерзкой операции (засекреченной из соображений государственного престижа) получили рыцарские звания из рук британского монарха. Последним орден получил Вудхаус – он до конца войны находился в госпитале, приходя в себя после немецкого плена. Окончательно исцелился он лишь 30 апреля 1945, когда со смертью Геббельса разорвалась темная связь между ними.
Автор
Ghostman