[Аликс]

Сообщение от Emi

Ну всё правильно, где ж его гладить в полевых условиях

Да была б дорогая ткань - не мялась бы! Я как раз про то самое: мятый = дешёвый.

а понравилось только тем, как Изгой тунельно переходит в 4 эпизод. И вот этот дешевый прием вынес мою крышу. гилти. ничего не могу сказать в свое оправдание
 

Не, ну это всем понравилось

У меня любимые кадры -

с Вейдером, расшвыривающим повстанцев.
 

Я даже в гифках стараюсь их не пересматривать, чтоб не испортить впечатление перед вторым просмотром.

Сообщение от Лора

Не, ну ты сравнила

Ну дык было б несправедливо сказать, что "в общем все умерли" я не приемлю вообще. Спасибо, что напомнила, - да, хотели жить.

Поэтому я всё же не удержусь и обильно процитирую Александра Бека из "Волоколамского шоссе". Там командир подразделения перед решительным наступлением немцев тревожится, что в стане бойцов, защищающих Москву, упаднические настроения в духе "мы все умрём", "их ничто не остановит", "что толку сражаться".

Волоколамское шоссе

Но в тот день, переживая, как и все, что-то для него бесконечно важное,
он не мог или не умел донести это чувство до сердца бойцов. Он повторял:
"Родина требует", "Родина приказывает"... Когда он произносил: "стоять
насмерть", "умрем, но не отступим", по тону чувствовалось, что он выражает
свои думы, созревшую в нем решимость, но...

Зачем говоришь готовыми фразами, политрук Дордия? Ведь не только сталь,
но и слова, даже самые святые, срабатываются, "пробуксовывают", как
шестерня со стершимися зубьями, если ты не дал им свежей нарезки. И зачем
ты все время твердишь "умереть, умереть"? Это ли теперь надо сказать? Ты,
наверное, думаешь: в этом жестокая правда войны - правда, которую надо
увидеть, не отворачивая взора, надо принять и внушить.

Нет, Дордия, не в этом, не в этом жестокая правда войны.

***

Я подождал, пока Дордия кончит. Потом поднял одного красноармейца:
- Ты знаешь, что такое Родина?
- Знаю, товарищ комбат.
- Ну, отвечай...
- Это наш Советский Союз, наша территория.
- Садись.
Спросил другого:
- А ты как ответишь?
- Родина - это... это где я родился... Ну, как бы выразиться...
местность...
- Садись. А ты?
- Родина? Это наше Советское правительство... Эта... Ну, взять, скажем,
Москву... Мы ее вот сейчас отстаиваем. Я там не был... Я ее не видел, но
это Родина...
- Значит, Родины ты не видел?
Он молчит.
- Так что же такое Родина?
Стали просить:
- Разъясните!
- Хорошо, разъясню... Ты жить хочешь?
- Хочу.
- А ты?
- Хочу.
- А ты?
- Хочу.
- Кто жить не хочет, поднимите руки.
Ни одна рука не поднялась. Но головы уже не были понурены - бойцы
заинтересовались. В эти дни они много раз слышали: "смерть", а я говорил о
жизни.
- Все хотят жить? Хорошо.
Спрашиваю красноармейца:
- Женат?
- Да.
- Жену любишь?
Сконфузился.
- Говори: любишь?
- Если бы не любил, то не женился.
- Верно. Дети есть?
- Есть. Сын и дочь.
- Дом есть?
- Есть.
- Хороший?
- Для меня не плохой...
- Хочешь вернуться домой, обнять жену, обнять детей?
- Сейчас не до дому... надо воевать.
- Ну а после войны? Хочешь?
- Кто не захочет...
- Нет, ты не хочешь!
- Как не хочу?
- От тебя зависит - вернуться или не вернуться. Это в твоих руках.
Хочешь остаться в живых? Значит, ты должен убить того, кто стремится убить
тебя. А что ты сделал для того, чтобы сохранить жизнь в бою и вернуться
после войны домой? Из винтовки отлично стреляешь?
- Нет.
- Ну вот... Значит, не убьешь немца. Он тебя убьет. Не вернешься домой
живым. Перебегаешь хорошо?
- Да так себе.
- Ползаешь хорошо?
- Нет.
- Ну вот... Подстрелит тебя немец. Чего же ты говоришь, что хочешь
жить? Гранату хорошо бросаешь? Маскируешься хорошо? Окапываешься хорошо?
- Окапываюсь хорошо.
- Врешь! С ленцой окапываешься. Сколько раз я заставлял тебя накат
раскидывать?
- Один раз.
- И после этого ты заявляешь, что хочешь жить? Нет, ты не хочешь жить!
Верно, товарищи? Не хочет он жить?
Я уже вижу улыбки, - у иных уже чуть отлегло от сердца. Но красноармеец
говорит:
- Хочу, товарищ комбат.
- Хотеть мало... желание надо подкреплять делами. А ты словами
говоришь, что хочешь жить, а делами в могилу лезешь. А я оттуда тебя
крючком вытаскиваю.
Пронесся смех, первый смех от души, услышанный мною за последние два
дня. Я продолжал:
- Когда я расшвыриваю жидкий накат в твоем окопе, я делаю это для тебя.
Ведь там не мне сидеть. Когда я ругаю тебя за грязную винтовку, я делаю
это для тебя. Ведь не мне из нее стрелять. Все, что от тебя требуют, все,
что тебе приказывают, делается для тебя. Теперь понял, что такое Родина?
- Нет, товарищ комбат.
- Родина - это ты! Убей того, кто хочет убить тебя! Кому это надо?
Тебе, твоей жене, твоему отцу и матери, твоим детям!

Бойцы слушали. Рядом присел политрук Дордия, он смотрел на меня,
запрокинув голову, изредка помаргивая, когда на ресницы садились пушинки
снега. Иногда на его лице появлялась невольная улыбка.

Говоря, я обращался и к нему. Я желал, чтобы и он, политрук Дордия,
готовивший себя, как и все, к первому бою, уверился: жестокая правда войны
не в слове "умри", а в слове "убей".

Я не употреблял термина "инстинкт", но взывал к нему, к могучему
инстинкту сохранения жизни. Я стремился возбудить и напрячь его для победы
в бою.

- Враг идет убить и тебя и меня, - продолжал я. - Я учу тебя, я требую:
убей его, сумей убить, потому что и я хочу жить. И каждый из нас велит
тебе, каждый приказывает: убей - мы хотим жить! И ты требуешь от товарища
- обязан требовать, если действительно хочешь жить, - убей! Родина - это
ты. Родина - это мы, наши семьи, наши матери, наши жены и дети. Родина -
это наш народ. Может быть, тебя все-таки настигнет пуля, но сначала убей!
Истреби, сколько сможешь! Этим сохранишь в живых его, и его, и его (я
указывал пальцем на бойцов) - товарищей по окопу и винтовке! Я, ваш
командир, хочу исполнить веление наших жен и матерей, веление нашего
народа. Хочу вести в бой не умирать, а жить! Понятно? Все! Командир роты!
Развести людей по огневым точкам.

***

Раздались команды: "Первый взвод, становись!", "Второй взвод,
становись!.."

Бойцы вскакивали, бегом находили места, расправляли, как требовалось,
плечи. Быстро подравнивалась колеблющаяся линия штыков. Ясно
чувствовалось: это воинский строй, это дисциплинированная, управляемая
сила. Интервалы меж взводами казались гнездами, где плотно сидят невидимые
скрепы.

Может быть, моя речь была несколько наивна, но в ту минуту мне
казалось: я достиг своего. Не поступаясь ни долгом, ни честью, люди
освобождались от навязчивого, придавливающего слова "умереть".
 

Вот почему я согласна с тем, что "как один умрём в борьбе за это" - упаднический настрой и демонстрация неосведомленности сценаристов в том, что по-настоящему воодушевляет людей на подвиги.

Сообщение от Emi

К слову, вообще не заметила между ними каких-то романтических чувств. И, имхо, они там не особо нужны, а про финальные объятия - ну, они вот-вот умрут, вполне объяснимо и без романтики
 

Ну вообще романтика - это в некотором роде символ жизни. Если принять твой вгляд, что они и любить-то не любили, то вообще беспросветность и мрак.

Может я не правильно запомнила, вроде про един там не было, просто - я с Силой, Сила со мной. Ну или я мысленно отредактировала для себя фразу до приемлемого уровня и буду её такой и считать

По-английски: I am one with the Force, the Force is with me.
По-русски: Я един с Силой, Сила течёт во мне.

Да пофиг, как перевели. Оно и по-английски по-дурацки звучит. Мне вообще не нравится это бормотание, в каких бы словах оно ни было.

Просто мне одного этого хватило для положительного эффекта. А так, по всем остальным вопросам почти полный ппкс

Да, последняя треть - клёво, но я не могу им простить своей скуки первые две трети...

Сообщение от BirthBySleep

Вроде тут не было. Все кадры из трейлеров и видеоматериалов Изгоя не попавшие в фильм.
https://vimeo.com/196155136

Лучшее, блин, не включили. Я, можно сказать, каждого кадра ждала, и подсознательно, видимо, бунтовала, когда этого не было. Ждала узнавания - и не узнала.