[Freja]

Как только стало светать, Фрейя ринулась в библиотеку, но Элронда уже не было. Она выглянула в окно, двор был пуст. Ей даже на мгновение показалось, что она осталась одна во всем мире, но тут услышала знакомое ржание. Через некоторое время она вошла в конюшню. Глорфиндейл что-то шептал по-эльфийски Асфалоту, тот покачивал головой, встряхивал гривой, стучал копытом по деревянному полу. Они прекрасно понимали друг друга. Фрейя не решилась помешать им. Она молча стояла и наблюдала, но эльф заметил ее и махнул рукой в знак приветствия.
- Доброе утро. Ты чего так рано?
- Доброе утро, Глорфи, Асфалот.
Фрейя подошла, обняла Глорфи, наклонившегося к ней, приласкала коня, который носом уткнулся ей в волосы.
- Глорфи, скажи, что вчера произошло?
Глорфиндейл удивленно посмотрел.
- ничего, а что должно было произойти?
- Глорфи, я вчера вечером кое-что видела... И то, что я видела, было вызвано чем-то... плохим...
- Что ты видела?
Фрейя замялась.
- Я не могу сказать. Я видела то, что не должна была видеть, поэтому не могу. Но я точно знаю, что-то случилось. Расскажи. Ты должен знать.
Глорфиндейл покачал головой.
- Но я не знаю...
Фрейя прошлась по конюшне, в задумчивости опустив голову.
- Я видела Элронда...
- И?
- Он... был чем-то расстроен... Чем, Глорфи?
Теперь эльф прошелся, помолчал, пару раз вздохнул.
- Понимаешь... Действительно кое-что произошло... Не хотел говорить, но... Аймар принес плохую весть...
Он замолк, с тревогой поглядывая на хоббита.
- Какую? – выдохнула Фрейя.
- Гэндальф погиб...
Фрейя испуганно посмотрела на эльфа, увидев в его глазах подтверждение его слов, она молча склонила голову.
- Но... – Фрейя еле сдерживала подкатившиеся слезы, - но... он же не может умереть!
Глорфиндейл подошел к хоббиту и опустился на колени. Взяв ее руки в свои, он вдруг прижался к ним губами.
- Как он умер, Глорфи? – спросила Фрейя, замерев от горя.
- Ему попался сильный враг...
- Так не может быть...
- В этой жизни все может быть: погибают сильнейшие, могущественными становятся слабые...
Фрейя обняла эльфа, на мгновение прижалась губами к его лбу.
- Извини, мне надо найти Элронда. Ты не знаешь, где он?
- Всю ночь горел свет в библиотеке...
- Нет. Там его уже нет, я заходила.
- Может, он у себя?
Фрейя выбежала из конюшни. Ривенделл постепенно просыпался: то там , то тут мелькали эльфы, но тишину никто не нарушал, старались не разговаривать и не шуметь. Фрейя почувствовала себя дурно, как будто провалилась в другое измерение, где все было нереально: эльфы были похожи на рыб, глотавших воздух ртом, воздух был плотным, как масло. Она с трудом шевелила руками и ногами, прорезая ими пространство. Ей захотелось закричать, но звук заглох в начале своего пути. Слезы крупными каплями катились по ее бледным щекам. И она не замечала их. Вместо того, чтобы найти Элронда, она вернулась к себе в комнату, где взаперти провела весь день, бессонную ночь и всё следующее утро. Она видела, как в библиотеке опять горел свет. Она понимала, что ничего не сможет изменить, поэтому беспомощно смотрела на этот свет, давая выход своему горю. В Ривенделле поселилась бессонница, но так не могло дальше продолжаться. Ривенделл – это место, где утешаются несчастные, где успокаивается и уходит боль. Ночь за ночью, день за днем проходили. И снова в Ривенделле зазвучали песни и веселый смех. Но ночь за ночью в библиотеке горел свет, упорно не желая отдохнуть и принести спасительный сон своему хозяину.
Однажды вечером Фрейя скользнула в дверь библиотеки и уселась в свободное кресло. Элронд, погрузившись в свои мысли, не заметил ее. Не замечал ее он и в последующие ночи. Она сидела напротив полуэльфа и смотрела на него до тех пор, пока сон не свернул ее калачиком прямо в кресле. Открывая по утрам глазам, она видела полуэльфа в той же самой позе, и ей это не нравилось. Она приносила ему кофе, он выпивал его уже холодным и уходил, не проронив ни слова. Когда ее терпение иссякло, она подошла к нему и обняла его. Он посмотрел на нее, промолчал, скривив губы в подобие улыбки. А ночью он подхватил ее уснувшую и отнес в свою комнату, где уложил в свою кровать, накрыл теплым одеялом и лег рядом, обняв нежно, как обнимают маленького ребенка.
* * *
Первые лучи бледного зимнего солнца проникли в комнату и осветили тоненькое личико хоббита. Полуэльф наблюдал за бликами, прыгающими по щечкам, целующими носик и губки. Элронду захотелось вдруг оказаться одним из этих бликов и также с задорностью и легкостью целовать милое личико хоббита. Из глубин сердца поднялась волна нежности и накрыла полуэльфа с головой. Он наклонился и пробежался губами по щеке хоббита, Фрейя заулыбалась во сне, тихонько вздохнула и прильнула к Элронду. Полуэльф вздрогнул от неожиданности. Не решаясь пошевелиться, он смотрел и смотрел на Фрейю, пока девушка не зашевелилась, просыпаясь.
- Привет! – сказала она, открыв глаза и увидев его улыбающееся лицо.
- Доброе утро! – произнес шепотом эльф.
- Ты улыбаешься...
- Да...
- Почему?
- Я счастлив...
- Почему?
- Потому что рядом со мной ты...
- Но я... разве это довод?
- Еще какой!
- Ты издеваешься надо мной!
- Ни капельки!
Фрейя настороженно посмотрела на эльфа, но не могла сдержать улыбку. Она протянула руку и кончиком пальчика провела по его векам, пробежалась по его щекам и замерла на кончиках губ.
- Ты такой врунишка, но так и быть, сейчас я поверю тебе!
- Я врунишка?!! – возмутился Элронд, еле сдерживая смех. Его рука невольно обхватила руку Фрейи и слегка сжала ее.
- Хочешь сказать, что – нет? – рука Фрейи метнулась, как пойманная птица, и замерла в ожидании.
- Нет. Эльфы не умеют лгать.
- А если на допросе?
Элронд губами пробежался по ее ладошке.
- Про какой допрос ты говоришь?
- Я говорю о войне... на войне вы тоже не лжете?
- Лжем. Но сейчас мы не на войне... – его губы продолжали путешествие по ее руке. У Фрейи закружилась голова.
- Раз вы лжете на войне, значит, можете лгать и в любое другое время...
- Сейчас у меня нет сил лгать, Фрейя, - прошептал Элронд и прикоснулся к ее волосам, таким шелковистым и мягким, как у ребенка.
- А у меня нет больше сил нести эту чушь... – пробормотала Фрейя и обняла его за талию. Полуэльф замер, втянул воздух со свистом и ринулся навстречу ее объятиям.
Он целовал ее так, как будто от этого зависела его жизнь. Его сильные руки терзали ее тело, как терзает свою жертву хищный зверь. А она была беззащитна перед ним, захвачена его жадными горячими ласками. Он лепил ее по-своему, не давая возможность сопротивляться, но у нее и не было желания воспротивиться. Вихрь первозданных чувств крутил их в дикой пляске, каждое его движение вызывало у нее ответное движение, они двигались как единое существо, счастливое существо, обретшее, наконец-то, самое заветное – самое себя. Она заглядывала в его глаза с детской доверчивостью, а он сходил с ума от этого взгляда, бился в исступлении, умирал от нежности и страсти.
Обессилев, он уткнулся носом в основание тоненькой шейки и вдохнул аромат ее тела:
- Ты моя, - прошептал он.
Она заулыбалась:
- Не может быть? – насмешливо произнесла она, запустила свои пальчики в его шевелюру и прижала к себе. Он поцеловал ее в бешено бьющуюся жилку, она поддалась ему навстречу.
- Теперь можешь смеяться надо мной, сколько хочешь, но ты моя, - с глубоким удовлетворением пробурчал Элронд.
Они долго молчали, слушая дыхание друг друга. Наконец, Фрейя решилась:
- Эл, расскажи, что случилось с Гэндальфом, - прошептала она, в страхе ожидая его реакцию.
- Я думал, он умер…
- Что значит, ты думал?
- Аймар принес весть о смерти Гэндальфа, я решил проверить, попытался с ним связаться, но… не смог… Тогда я понял, что Гэндальф умер…
- Так он все-таки умер?
- Нет. Ночью я видел его…
- Как? Он приезжал?
- Нет. По-другому видел. Мысленно…
- Значит, он жив?
- Да. Правда, еще не все об этом знают, но скоро узнают.
- Вот и хорошо, - Фрейя облегченно вздохнула, - Фродо теперь не один…
Элронд хмыкнул, но промолчал. Он не хотел разубеждать ее в мысли, что Фродо не один. Фрейя сделала вид, что не заметила реакции Элронда, но она знала, что Фродо один. И это знание приносило боль, которую ничем невозможно было унять. Разве что, Фрейя улыбнулась своим мыслям, ласками Элронда.