[Гильбарад]

Да, государь, если бы не прекрасная Айрэ, многое было бы совсем по-другому...
*достает новый свиток*

Хроники Странника.
IV. Дом Наурэ.
От падения Эллэс год четвертый. День Огня.

Наурэ, мой учитель, мой друг. Чему же ты научишь меня? Что поведаешь мне? Какие тайны откроешь?
Вижу лицо твое, озаренное пламенем свечи; и Звезда сияет в ночном небе.
- Арта... Она живая, Эллаир. Каждое злодеяние причиняет ей боль. И там, где пролилась невинная кровь, из самого сердца Арты прорастают травы печали. И полынь называют болью Арты, элхэ; а вереск - неизбывной скорбью, солльх... И горьки травы скорби, рожденные болью и кровью, но они несут жизнь и способны дать исцеление, если окажутся в руках мудрого...
Летит тонкая кисть по страницам, и вязь тайных знаков сплетаешь ты: странные, изящные линии.
- Это руна Ллах - огонь. Говорят, на заре мира Мелькор создал странное, гибкое существо, и пламя было сущностью его. Но существо это мыслило и обладало собственной волей. И Крылатый должен был уничтожить его, но сердце его воспротивилось этому. И не отнял он бытие у саламандры, но обратил ее в один из знаков Книги Памяти. И раз в столетие оживает Танцующая-в-Пламени, и всю Ночь Колдовства танцует она, и над развалинами Хэлгор взлетает алое пламя - но оно не выжигает травы, не покрываются копотью камни - только, если увидит в огне недобрый человек саламандру, то огненная слеза ее испепелит лиходея, а горький ветер Восхода развеет его прах над морем Заката...
Поют на ветру сосны у взгорья, ветер треплет волосы, хлещет ледяной дождь, слышны раскаты грома, молнии сияющим бичом рассекают небо.
- Уходим, Эллаир, нам нельзя тут оставаться! Это Манвэ, брат Крылатого, повелитель неба! Все, кто не служит Замыслу, ненавистны ему. Он погубил моих родичей. И его сверкающие стрелы могут поразить нас, если мы не найдем убежища.
- Учитель, но можно укрыться в лесу...
- Нет. Леса ненавистны повелителю неба, и он наверняка метнет огненное копье в нас. Надо как-то добраться до дома.
Ты сидишь у окна, перебирая струны къеллинн, и полная луна серебристый свет льет на бледное лицо твое:
Суулэ-сооти кийтэ соронто,
Эртэ о морнэрэ,
алмэ о коирэ...
- О чем ты поешь, Наурэ, друг мой и учитель?
Отвечает не сразу, словно прислушиваясь к завываниям ветра за окном:
- Это песня на языке моего народа - народа, которого больше нет. Один из тех, кто спасся, Альд Гэл-Алхор... Алхор'Эрн. Волк-Одиночество. Он обернулся волком, когда нас настигла Стая, и с тех пор я не слышал его мыслей. Жив ли он - не ведаю. Но... я несколько раз видел в лесах странную тень с золото-янтарными глазами. Этот волк никогда не рычал на меня - только выл. Может быть, это и есть Альд?.. Не знаю.
- Учитель, а как ты оказался здесь, в Эс-Тэллиа? Ведь Хэлгор далеко отсюда... - Я не помню... И не хочу помнить.

Белые широкогрудые гибкие псы, вылетевшие на поляну из-за деревьев... Прижавшиеся друг к другу в ужасе дети. Хрупкая золотоволосая девушка, в глазах - ужас, боль и растерянность. Крестом раскинутые - жест Защиты - тонкие руки. И - эллерэ медленно оседает на землю.
Нечеловеческий крик:
- Ориен, что они с тобой сделали!
- Наурэ, - кровью из горла. - Нам... не удалось укрыть детей. Уходите. А меня... уже не спасти. Прощай. Как... больно.

- За что, учитель?! Что сделали эти дети Великим? И эта девушка, Ориен...
Горькая усмешка:
- Они были - иными, и им не нужны были золотые легенды Валинора, им нужна была Правда. А Валар не прощают тех, кто нарушил Замысел - порождений Искажения, - так сказал Наурэ и обернулся. Ледяные, непрощающие глаза, губы до крови искусаны, лицо - застывшая в вечности боль... - А я - трус!!! Предатель, и нет мне прощения! Она - хрупкая, юная, глаза - как два кристалла боли - вернулась к нему - а я не смог. Будь я проклят!!!
- Наурэ, что ты такое говоришь - очнись - опомнись - ее уже не вернуть, их тоже - не надо - остановись!..
Рассмеялся - безумно:
- Да, ты прав. А все же я никогда не сумею простить себя. Теперь ты знаешь обо мне то, в чем я сам боюсь в себе признаться. Прости, Эллаир, - сжал мою руку.
Я провел ладонью по его волосам - и, словно в кошмарном сне, увидел кровь среди темных прядей. Моя рука была в крови Учителя - так сильно он впился ногтями в кожу, прежде чем пожал мне руку...
Одними губами, лихорадочно - прямо в лицо ему:
- Кровь твоя - моя кровь. Не учитель ты мне отныне, но друг и возлюбленный брат. Наурэ, мэл кори.
Он отозвался:
- Боль моя - твоя боль. Не ученик ты мне отныне, но любимый брат мой и верный друг. Эллаир, кори'м.
Вместе - словно единым голосом:
- Сталь твоя - моя сталь.
Минута прошла - ладонь-к-ладони - смешалась в серебряном кубке алая кровь. Сознание разлетелось на тысячи осколков...
Его голос:
- Эллаир... Великая Тьма, что я сделал!.. Я, когда наша кровь смешалась, наделил тебя Последним Даром Твердыни. Ты отныне бессмертен, но Путь Людей не закрыт для тебя.
- Любимый мой друг и брат, пусть так. Но это не сможет угасить мои чувства, - робко и радостно взглянул я на брата своего.
- А ведь сегодня день Нэйрэ.
- Огонь... Наурэ, Огненный... И руна Пламени... Саламандра... - прошептал я, проваливаясь в сон.
Последнее, что я помню - ослепительно ярко вспыхнула руна Эрат под лучами Луны...
 

*кланяется*

Ох, простите. Со мной нечто необычное делается. Пишу, не могу остановиться - и такую опьяняющую радость испытываю от созидания.