- В тех краях, что выше неба,
В той дали, что дальше Васы
Долго Эру обретался…
Маэдрос ответил:
- Никого вокруг не видел!
- Скучно стало быть Владыке:
Не с кем сесть за стол под вечер,
Песен спеть ведь тоже не с кем…
- Не с кем даже поругаться!
- Ни к чему чертоги Арды,
Если нет в них даже кошки,
Даже кошки или мышки…
- Даже лапчатой лягушки!
- И решил Отец-Создатель
Населить свои чертоги
И создать семью большую…
- Славных сыновей и дочек!
- Первым Махала он создал
Из гранита и из стали –
Знатока ремесел важных…
- И вручил огромный молот!
- После создал Кеметари,
Кузнецу назначил в жены,
Дал ей силу и отвагу…
- И большой топор к тому же!
- А потом он создал Манвэ
Из ветров и бурь могучих,
Жить назначил на вершинах…
- Дал ему моток веревок!
- Создал он из света Варду –
Манвэ зоркую супругу,
Одарил венцом лучистым…
- А еще – копьем длиннющим!
- Создал Оромэ из грома,
Наградил могучим луком,
Подарил коня и свору…
- Очень конь тот был брыкучий!
- В свой черед он создал Ульмо
Из гремящих водопадов
Дар предвиденья внушил он…
- А оружьем дал дубину!
- Под конец явился Тулкас –
Ведь из пламени он вышел,
Нет в руках его оружья…
- Кулаком убьет любого!
«Интересно послушать, как Феанарионы славят Валар, которых проклинали как угнетателей…».
- Но в обеденном чертоге
У Отца осталось место.
Из чего бы сделать сына…
- Чтоб скамья не пустовала?
- Глядь – лежат в углу поленья.
Выбрал то, что подлиннее,
Покорявей, суковатей…
- То, что в печку не годится!
- Подскочило то полено,
Отрастило руки-ноги
Рот разинуло широкий…
- Назвалось оно Мелькором!
- Собрались сыны и дочки
За столом Отца широким,
Все расселись честь по чести…
- А Мелькор – на стол с ногами!
- Разложили угощенье,
Мед потек в резные кубки,
Все друг друга угощали…
- А Мелькор один все слопал!
- Сыновья запели песню,
Девы звонко подтянули,
Слушал их Отец-Создатель…
- А Мелькор под лавку…
- Нельо!
- Молчу-молчу! Давай дальше!
- Задал Эру им работу,
Чтобы Арду обустроить.
Все с умом взялись за дело…
- А Мелькор в носу копает!
- Махал горы воздвигает,
Лес сажает Кеметари,
Веет теплым ветром Манвэ…
- А Мелькор все раскурочил!
- Собрались в обиде Валар,
На труды с печалью глядя
И решили все немедля…
- Отдубасить проходимца!
- Между глаз заехал Махал
Молотом своим могучим,
Варда же копье воткнула…
- Прямо в… нагруженное мыслями место Мелькору!
- Ульмо в спину дал дубиной,
Тулкас кулачищем в зубы,
Оромэ коня направил,
- Чтоб брыкнул Мелькора… ну, опять в то же самое место!
- Всех удачней Кеметари
Топором своим махнула,
Острым лезвием скосила…
- Кано, не знаю, как сказать… сделала, чтоб мелькоры больше не плодились.
- Манвэ тут метнул арканы,
Дурня намертво опутал
И велел тащить подальше…
- Скажем, в мусорную яму!
- Из пещерной тьмы глубокой,
Из подземного молчанья
Создал Эру валу Намо…
- И велел учить Мелькора!
- «Коль родился косоруким,
Косоглазым, бестолковым
Руки сунь себе под…»
- Кано, ты тоже попался!
- Сейчас исправлю… «Руки держит пусть подальше…
- От чужой работы тонкой!»
- А не то однажды Эру
Снова обернет поленом
Неудачное изделье…
- И уже давно пора бы!
Макалаурэ все тер себе пальцами виски – силы падшего валы еще хватало, чтобы вызывать головную боль. У Майтимо ныла правая рука.
За дверью каютки зашуршала ткань.
- Если нас слушали целительницы…
- Не такая уж плохая песенка, Кано. Морьо и Курво сколько сил положили, чтобы максимально точно перевести на синдарин. А нолдэ из Валинора просто ничего не поймут.
- Поешь чего-нибудь, Нельо?
- Только вместе с тобой.
- Я не хочу.
- Не будешь ног таскать. А пользоваться ногами нам еще придется.
- Может, завтра. Сейчас я отчаянно напьюсь этого отвара, потому что голову словно буравом сверлят.
- Если Моринготто снова полезет в твои сны – пни его туда, куда советуют кхазад.
«Ничтожные твари! Вы позволяете себе мерзкие шутки! Но я еще увижу суд над вами! Так ли беспечно и горделиво будете вы стоять перед Валар?!».
- Надеюсь, нам предложат присесть.
Макалаурэ кулаком поправил подушку и отвернулся к стене. Маэдрос решил покараулить сон брата. Моринготто наверняка опять попробует наводить свои мороки, чтобы отомстить за дразнилку.
Там, среди своих рабов, Моринготто не терпел не то что неподчинения – недостаточного, по его мнению, рвения в подчинении. Пленников убивали просто за прямой взгляд, за поднятую голову. Как он сейчас бесится!..
«А ты упиваешься местью, Феанарион?! Ведь твоя нежная плоть все помнит! Лязгает железо – у тебя по спине бегут мурашки, верно? Скрипит дверь, скрежещет засов – ты содрогаешься. Уже и шрамы разгладились, но стоит кому-нибудь дотронуться до тебя неожиданно – ты вскидываешься! Там, в Мандосе, тебя без конца будет посещать видение Ангамандо. Ты не избавишься от моего присутствия в тебе, Руссандол!».
- Как мало тебе надо для счастья, Моринготто!
«А тебе?».
- Много. Чтобы тебя никогда не было на свете!
«Лесной огонек» заметно померк. Такие кристаллики все же требовали напитывания светом из внешнего источника, в отличие от больших белых и голубых «феаноровых ламп». Путешествие подходило к концу.
Майтимо тоже клонило ко сну. Может, Моринготто и не соврал в данном случае: их действительно опаивали, чтобы предупредить бунт. Хотя, скорее, сонные настои давали, как обычно, чтобы избавить от боли. И отчасти, от тоски…
Очень скоро придется ступить на берег. В Альквалондэ. И увидеть тех, перед кем прошел с окровавленным мечом…
… Мы были вольны уйти, как пришли. Но сам Финвэ рассказывал, как через море Старших перенес плавучий остров. Нам такого никто даже не обещал. Вольны уйти – и не можем уйти, потому что нет дороги…
… Прямо сразу пойти через Лед?.. Ну, я уже хорошо повоевал, и знаю, что было бы с нами, отрядом Первого дома, предприми мы такой поход. Ведь Нолофинвэ сумел вывести народ на берег только потому, что мы этот берег подчистили…
А когда только начали подчищать, выяснилось, что начали очень вовремя для фалатрим. Они уже держались из последних сил. Новэ благодарил нашего отца и обещал всяческое содействие…
Потом мы бурей прошли по югу и востоку Белерианда. Встали на северной и восточной границе. И опять нас благодарили за помощь и защиту…
Руссандол тряхнул головой – сейчас этот клещ опять вцепится в его мысли. И почти сразу услышал знакомый зудеж:
«Отблагодарили ничтожные синдар, точно. Еще лучше отблагодарят Валар».
«За что?»
«Ну, хотя бы за то, что вы сыновья своего отца. И участвовали в его еретической деятельности».
«Какой?».
«Еретической. Я, как видишь, тоже отчасти ламбенголемо. Только я, изобретая слова, дарю их целым народам. Данное слово означает «противное высшей власти». Феанаро пытался превзойти Валар. А никому, обладающему властью, самоуправство низшего не по вкусу. И это самоуправство высший обязательно пресечет».
«Значит, болтовня о «дерзком вызове Владыкам» шла от тебя? И слово «святотатство» - плод твоей деятельности в качестве мастера языка?».
«А тебе оно понравилось, малыш?».
Майтимо оглянулся было на брата, чтобы разбудить его. Но Макалаурэ спал так спокойно, что старший передумал его трогать.
«Моринготто, ты полагаешь, что Валар можно превзойти? Несмотря на то, что они - Стихии, олицетворенные законы существования мира?».
«Допустим».
«Литейщик плавит бронзу, потому что при определенной температуре эта смесь металлов из твердой становится жидкой. Садовод выводит новые сорта деревьев или цветов, потому что растения, роднясь между собой, дают потомство с новыми качествами. Корабль плывет по морю потому, что он, благодаря своему устройству легче воды и способен ловить ветер парусами. Мастера творят, используя законы мироздания. И если кто-то изобретает новое, то только потому, что глубже понял эти законы – свойства Стихий».
«Корабль, цветочек, бронзовая чаша – это мелочи. Попытка взять в руки звезду – вот непростимое святотатство! Разве твой отец получил разрешение на это?!».
«Получить разрешение на…», - Руссандолу показалось, что перед ним раздернулся какой-то темный занавес и открыл неожиданное. – «Моринготто, ты ведь не Вала!».
«Я?! Я самый великий из Могуществ! Из бывших прежде Эа!».
«Допустим. Но в Арде ты – лишний. За тобой не стоит никакого закона мироздания. Ты – палка в колесе, я это понял! Ты – громоздкое и наглое Ничто!».
Майтимо согнулся, прижав ладонь ко лбу. Потом привалился к стене из-за внезапной боли в позвоночнике. Во рту появился соленый привкус крови…
Боль отпустила довольно быстро, и старший Феанарион глубоко вздохнул. Моринготто, видимо швырнул в него всю оставшуюся мощь. Во всяком случае, ощущение было, словно по всему телу, не минуя и кончика мизинца, прокатилась груженая камнями повозка…
А Кано?! Нет, брат продолжал ровно дышать во сне. Его не затронуло.
Майтимо тоже лег, натянув на себя одеяло. Почему-то стало холодно.
- …Нельо! Нельо, проснись! Что случилось?!
- Где?
- С тобой! Кровь из носа и даже из ушей!
- Сейчас смою.
- Что тут было?
- С Моринготто побеседовали с глазу на глаз. Я ему кое-что высказал, а он ответил… Теперь чисто?
- Вроде, да.
- В кувшине что-нибудь осталось?
- Почти что на донышке.
Нового питья им не принесли. И скоро Феанарионы поняли, почему. Корабль медленно развернулся, потом дерево прошуршало по камню.
Вскоре появились обе целительницы. Старшая посмотрела на нетронутые сладости и раскрошенный хлеб, вышла и вернулась с двумя кружками теплого бульона.
«Откуда им знать, что отравленных от мясного мутит по полгода…».
Младшая положила на постель два узла. Феанарионов оставили одних.
В узлах оказалась одежда: легкие рубашки и брюки светло-зеленого цвета для одного и синего – для другого. Все новое.
- По-моему мы столько времени потратили на одевание последний раз, когда собирались на праздник Цветения.
- Зеркала у нас нет, а выглядеть мы должны… достойно.
Вскоре дверь открылась. За ней стояли мечники-ваниар.
На палубу братья вышли с закрытыми глазами. Им казалось, что сейчас увидят на пирсе лужицы чего-то густого и темного, блестящие в свете ламп-кристаллов. Но с синего неба горячо светила Васа, море было зеленым, а причалы – белыми. Скала с аркой-проходом не терялась на фоне темного неба. Стало как будто легче.
Их повели не в город, а на окраину. Там на скальном выступе стоял небольшой белый домик. Вели шестеро мечников, не торопили, давая даже посматривать по сторонам. Когда Феанарионы вошли в дом, дверь за ними заперли на засов.
Чтобы нагреть воды для мытья, пришлось зажечь печь в купальне. Топили в Альквалондэ по-прежнему углем и плавником.
Просушить длинные густые волосы было нелегко, даже если все время разбирать их гребнями. После мытья Феанарионы еще посидели на краю бассейна, держа ноги в прохладной воде. Анар уходил за вершины Пелор, в Валинор, но на берегу Моря было все еще очень жарко.
- Раньше в Гавани было куда прохладнее. Когда ветер дул с моря, хотелось надеть что-нибудь теплое.
- Свет и тепло Лаурелин попадали сюда отраженными от воды. Теперь тут настоящая жара. Заметил: раньше редко встречались клены, а сейчас в садах апельсины, как в Тирионе, - Руссандол встряхнул тяжелый пук рыжих волос. – Ты бы не отказался от пары долек, Кано?
- Не дразни. Хоть горсть терна. Или яблоко-дикушку.
- Мы опять возвращаемся к жизни. Может, напрасно?
- О чем вы так бурно дискутировали с Моринготто, когда я спал? – поспешил сменить тему Певец. – До крови из носу!
- Я понял, что Моринготто – не Вала.
- А кто же?!
- Представления не имею. Понимаешь, за ним не стоит никакой принцип мироздания. Румил сообщил, что Моринготто – творец Искажения. Но это же бессмысленно! Вот, скажем, гончар сделал чашу, художник ее расписал. А разбить может не только щенок или ручной горностай – случайный порыв ветра, дернувший скатерть. Мастера изготовили ткань – а разорвать ее может любой сучок, об который зацепишься на бегу.
- Курво пересказал мне один свой спор с Финдарато. Арафинвион считал, что Моринготто тоже творец, но «наизнанку». И что идея создавать варгов и драконов из мертвечины, населяя ее мелкими духами, сродни созданию проекта, скажем, моста. Сначала появляется необходимость перейти реку или расщелину. Потом – общая конструкция моста, а на последнем этапе уже способ установки моста в конкретном месте, определение наиболее подходящего для него материала. И если обычно мастер приспосабливает идею к материалу и задаче, то Моринготто старался материал принудить к исполнению своей фантазии.
- Ну и что сказал Атаринке?
- Не успел ничего сказать, - улыбнулся Макалаурэ. – Потому что в разговор встрял Морьо и заявил, что засунуть в наволочку пару ежей – все равно, что отлить сигнальный колокол. Если целью изобретения является срочное пробуждение спящего.
- И что Финдарато?
- Ты же знаешь: когда на Морьо нападало желание вот так дискутировать, окружающим оставалось два выхода – или убить его на месте, или посмеяться. Финдарато никого убивать особо не стремился.
- Значит, существует еще мнение о «творце наизнанку»… Пора вылезать из воды, Кано.
Майтимо принялся связывать себе волосы в хвост. Макалаурэ быстро глянул на его гладкую спину и плечи. Но Старший почувствовал взгляд, обернулся, жестко прищурившись:
- Ты что?
- Подумалось… Не сверли меня взглядом – да, подумалось: почему все сошло, кроме того значка…
Маэдрос невольно прижал ладонь к левой стороне груди. Под ключицей у него темнело изображение восьмилучевой звезды.
- Ладно, прости, Нельо… Скажу только, что некоторые воины из эдайн выжигали себе такой значок добровольно.
- Видел. Одевайся, Кано, небо уже совсем потемнело. Мы просидели в воде чуть ли не весь день.
В маленькой кухне висел под потолком «лесной огонек», а на столе стояла большая плетенка с фруктами.